ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мы немного посидели, делая вид, что обдумываем ее слова. Невежливо сразу двинуться дальше, когда Бернадетта столько старалась. Очки с огромным комком скрепок и скотча она положила рядом с тарелкой, и глаза у нее стали беззащитными и припухшими, как это бывает у очкариков.

Мы обсудили, не лучше ли пить кофе внутри. На жестких стульях сидеть было неудобно, но других у Григга, похоже, не водилось; пришлось бы просто перенести их в дом. Мы не мерзли. Городская программа по борьбе с комарами сделала свое дело, и никто нам не досаждал. Мы остались на местах. По Юниверсити-авеню, кашляя и отплевываясь, проехал мотоцикл.

— По-моему, Кэтрин — очаровательный персонаж, — сказала Бернадетта. — Что плохого в добром сердце и живом воображении? А Тилни такой шутник. Он веселее, чем Эдвард в «Чувстве и чувствительности» или Эдмунд в «Мэнсфилд-Парке». У Остен есть героини получше Кэтрин, но из героев Тилни — мой любимый.

Это предназначалось Аллегре; Бернадетта еще не слышала ее мнения, однако догадывалась. И попала в точку.

— Она ужас какая глупая. Таких доверчивых не бывает, — сказала Аллегра. — А Тилни я вообще не выношу.

— Мне нравятся оба, — ответила Сильвия.

— Мне тоже, — сказала Джослин.

— Вот какая штука. — Луна-ноготь взрезала облака.. Глаза у Аллегры были большими и темными. Выразительное, как у звезды немого кино, лицо с лунным блеском. Ее красота поражала. — Остен считает «Тайны» опасной книгой, потому что после них жизнь кажется приключением, — сказала она. — Кэтрин полностью во власти их чар. Но не такие книги опасны для людей. С тем же успехом можно утверждать, будто Григг принимает нас всех за инопланетян лишь потому, что читает фантастику.

Бернадетта удивленно кашлянула. Все оглянулись на нее — она изобразила неубедительную улыбку. На очках чудовищная нашлепка из скотча и скрепок. Ноги согнуты и перекручены в какой-то немыслимой йоговской позе. Все наши подозрения подтвердились. Кого она дурачит? Для человека она слишком гибкая.

Ну и что? Нет никого добрее Бернадетты.

— По-настоящему опасные книги между тем пишет Остен, — продолжила Аллегра. — Книги, которым люди действительно верят, даже через сотни лет. Где добродетель ценится и вознаграждается. Любовь побеждает. Где жизнь — это роман.

Мы подумали, что Аллегре пора забыть Коринн. Мы подумали, как старается Сильвия забыть Дэниела. Мы подумали, что Аллегре стоит у нее поучиться. На край веранды шлепнулся птичий помет.

— Что будем читать в следующий раз? — спросила Бернадетта. — Моя любимая — «Гордость и предубеждение».

— Ее и возьмем, — ответила Сильвия.

— Ты уверена, дорогая? — спросила Джослин.

— Да. Пора. И потом, в «Доводах рассудка» умерла мать. Лучше не мучить Пруди. А в «Гордости и предубеждении», с другой стороны, мать...

— Не рассказывайте, — перебил Григг. — Я еще не читал.

Григг не читал «Гордость и предубеждение».

Григг не читал «Гордость и предубеждение».

Григг прочитал «Удольфские тайны» и бог знает сколько научной фантастики — весь коттедж завален книгами, — но не нашел ни времени, ни желания прочесть «Гордость». У нас не было слов.

Зазвонил телефон, и Григг вышел.

— Бьянка, — услышали мы. В его голосе звучало искреннее удовольствие, но иного рода. Просто подруга, подумали мы. — Может, я перезвоню? У меня здесь книжный клуб Джейн Остен.

Но мы сказали ему, чтобы разговаривал. Дискуссия закончена, можно расходиться. Мы отнесли тарелки и бокалы на кухню, попрощались с котом и на цыпочках ушли, Григг уже говорил о матери; похоже, приближался ее день рождения. Значит, не подруга, решили мы, а сестра. Оставшись один, Григг рассказал о нас Бьянке:

— Мне кажется, я им нравлюсь. Конечно, они клюют меня. Они только сегодня узнали, что я читаю фантастику. И не одобрили.

— Хочешь, я приеду, — предложила Бьянка. — Любительницами Джейн Остен меня не испугаешь. Никто не посмеет обижать моего братика.

— Кроме тебя. И Амелии. И Кэт.

— Мы были такими ужасными? — спросила Бьянка.

— Нет, — сказал Григг. — Не были.

Во время уборки Григг кое-что вспомнил. Вспомнил, как однажды играл в разведчика и подслушал разговор родителей. Он стоял за шторой в столовой, а родители были на кухне. Отец со щелчком открыл банку пива.

— Он больше наших девчонок похож на девочку, — сказал отец.

— Все с ним нормально. Он еще ребенок.

— Он уже почти в средней школе. Ты представляешь, как живется такому мальчику в средней школе?

Занавеска вдохнула и выдохнула. Сердце Григга внезапно затопил страх перед средней школой.

— Так сделай из него мужчину, — ответила мать. — Видит бог, кроме тебя некому.

Наутро за завтраком Григгу сказали, что он с папой едет в горы, без девочек. Они будут гулять и ловить рыбу. Сидеть у костра и рассказывать друг другу истории, а на небе будет столько звезд, сколько Григг никогда не видел.

В первую очередь вылазки на природу ассоциировались у Григга с маленькими сэндвичами из крекеров, шоколадок «Хёрши» и зефира, которые поджаривают на палочках, очищенных острыми и опасными охотничьими ножами. Конечно, он пришел в восторг. Бьянка и Кэт сказали, как рады, что не сдут. Пусть даже они все время проводили па улице, пусть хладнокровно насаживали на крючок червяков, выдавливая им кишки, а Бьянка из пневматического ружья однажды сбила с забора банку от кока-колы. Григгу обязательно приснятся кошмары, как маленькому, и он запросится домой. Амелия уже училась на рентгенолога и слишком повзрослела, чтобы интересоваться, кого берут в горы, а кого нет.

Дело было в семидесятых. Отец Григга сходил с ума по книге Хайнлайна «Чужак в чужой стране». Он взял ее в библиотеке, а потом сказал библиотекарю, что потерял. И уже месяца два не читал ничего другого. Григгу тоже хотелось посмотреть, но отец ее где-то прятал, он не нашел где. В библиотеке книгу ему не давали, даже когда у них был экземпляр, теперь пропавший.

Сложив в машину спальные мешки и продукты, мужчины Харрисы по трассе 99 выехали на север, в Йосемит. Через три часа на заправке они подобрали двух девочек.

— Вам далеко? — спросил отец, и девочки ответили, что им нужно в Бель-Эйр[41], то есть совсем в другую сторону; дом и то был ближе. Поэтому Григг остолбенел, когда отец согласился их подвезти. Кто говорил — «без девчонок»?

Отец много болтал, его речь изменилась: он вдруг начал употреблять такие слова, как «балдежный» и «нехило».

Клевый у тебя старик, — сказала Григгу девчонка в бандане и с обгоревшим носом. У второй девочки под коротко остриженными волосами виднелись контуры черепа, а под топкой хлопковой блузкой — контуры грудей. Она была чернокожая, но не очень темная, и с веснушками. Там будет улетная тусовка, сказали они, Григг с отцом должны заценить.

— Мы едем в горы, — ответил Григг.

Отец нахмурился и понизил голос, чтобы слышал только сын. Высадить двух симпатичных девочек на дороге — это не по-людски, сказал он. Неизвестно, кто их подберет. Григг ведь не хочет завтра прочитать об этом в газетах. А если бы это были Бьянка и Кэт? Разве Григг не хотел бы, чтобы о них позаботились? Настоящий мужчина присматривает за женщинами. И потом, если они доберутся до Ио-семита на день позже, что за беда?

К концу его тирады Григг чувствовал себя маленьким эгоистом. Отец остановился и купил на всех еды. После Григг оказался на заднем сиденье с девочкой в бандане. Ее звали Хиллари. Девочка с грудью села вперед. Ее звали Роксанна.

Встречаются космические силы, сказала Хиллари. Окна были открыты; ей приходилось почти кричать.

Григг смотрел в окно. Он видел прямые ряды миндальных деревьев, которые как будто изгибались, когда они проезжали мимо, видел придорожные ларьки с лимонами и авокадо. Дождя давно не было. Над полями взлетали облачка пыли. «Он Грядет, — гласила одна реклама. — Ты Готов?»

27
{"b":"71638","o":1}