ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Робинсон — пылкий юный студент, увлеченно глотающий книги одну за другой... Это он начал разговор о Джейн Остен...

— Мне нравится Ди [Верной], — сказал студент, — но [сэр Вальтер] Скотт не разбирает ее так тщательно, как разобрана Лиззи [Элизабет Беннет]. Не показывает всех этих нюансов настроения и эмоций. Она слишком идеальна. Таков стиль Скотта. Все его героини... безупречны. У Элизабет тысяча недостатков... она часто бывает безрассудной, нахальной, дерзкой, опрометчивой; но каждый раз выпутывается с таким блеском! Живая до кончиков пальцев...

— Рад, что молодежь еще способна на восторги, — ответил журналист, — но, мой милый мальчик, пройдет лет двадцать, ты, надеюсь, станешь солидным мужем и отцом, позабудешь о героинях, в жизни и книгах, — и твои идеалы перевернутся. Тебе намного занимательнее будет читать о том, как миссис Норрис, раскраивая театральный занавес, сберегает три четверти ярда сукна, а Фанни Прайс станет гораздо интереснее Элизабет.

— Вовсе нет, — решительно возразил студент. — Миссис Норрис мне интересна и сейчас...

1898— Марк Твен{16}

Всякий раз, когда я читаю «Гордость и предубеждение», мне хочется ее выкопать и съездить ей по черепу ее же берцовой костью.

1901 — Джозеф Конрад Г.Дж. Уэллсу{17}

Откуда весь этот шум вокруг Джейн Остен? Что в ней такого? О чем вообще все твердят?

1905 — Генри Джеймс{18}

Мало кем замеченная в первые тридцать—сорок лет после своей смерти, она, пожалуй, являет собой нагляднейший пример коррекции оценки по мере запоздалого прояснения мозгов... Волна высоко поднялась на другом берегу — думается, даже повыше... ее действительных заслуг и значимости... Это дело рук... команды издателей, редакторов, иллюстраторов, авторов развлекательной журнальной писанины, которые так ловко поставили свою «дорогую», нашу дорогую, всеобщую дорогую Джейн на службу своим материальным интересам...

Отчасти успех Джейн Остен среди потомков объясняется ее необычайной бездумностью, даже бессознательностью; как будто, запутавшись и сбившись с толку, иногда она просто... погружалась в мечты... над своей корзинкой с рукоделием, а спущенные петли... впоследствии подобрали как... мастерские штришки ее воображения.

1905 — неподписанная рецензия на книгу Дж. Э. Миттон «Джейн Остен и ее времена»{19}

Мисс Миттон... проявляет много похвальных качеств. Она любит книги. Она усердна.., Ее мнения наивны, многочисленны и должны доставить немало удовольствия тем, кто их не разделяет; так, говоря о «Чувстве и чувствительности», она упоминает миссис Дженнингс лишь мимоходом, и то пренебрежительно — мы же кланяемся миссис Дженнингс как одному из редких персонажей, кого в равной степени приятно встретить на бумаге и не встретить живьем.

1908 — неподписанная рецензия в «Академии»{20}

«Нортенгерское аббатство» — не лучший образец творчества Джейн Остен, однако тот факт, что действие главным образом происходит в Бате, одном из немногих английских городов, сохраняющих прежнюю атмосферу, делает его особенно привлекательным для иностранцев. Кроме того, роман отличается достаточно сильным для Джейн Остен романтическим элементом, что должно заинтересовать молодых людей.

1913 — Вирджиния Вульф{21}

Вот женщина, которая в 1800 году писала без ненависти, без горечи, без страха, без протеста, без назидательности. Так писал Шекспир, подумала я... и когда сравнивают Шекспира и Джейн Остен, возможно, имеют в виду, что сознание обоих избавилось от всех оков; и потому мы не знаем Джейн Остен и не знаем Шекспира, и потому Джейн Остен присутствует в каждом своем слове, как и Шекспир.

1913 — Г.К. Честертон{22}

Джейн Остен родилась до того, как сестры Бронте разорвали, а Джордж Элиот осторожно развязала те узы, которые (якобы) защищали женщин от правды. Но факт остается фактом: никто из них не знал о мужчинах больше Джейн Остен. Может, Джейн Остен и была защищена от правды — но редкая правда была защищена от нее.

1917 — Фредерик Гаррисон, письмо Томасу Гарди{23}

[Остен —] довольно бездушный маленький циник... сочиняет сатиру на соседей, пока Династы разрывают мир на куски и тратят миллионы на свои похороны... Бушующий вокруг ураган так и не коснулся ее чиппендейловского шифоньера или секретера.

1924 — Редьярд Киплинг, эпиграф к «Джейнитам»{24}

Благословенна Джейн — и без конца Творца мы восхваляем за английского творца! Пока Винчестер с Милсом-Стрит[63] не обратятся в прах — Почет и слава ей, любовь во всех сердцах.

1924 —Э.М.Форстер{25}

Я джейн-остенит, а значит, слегка сдвинут на почве Джейн Остен. Слабоумная физиономия и подчеркнутая личная неприкосновенность — как это портило бы поклонника, скажем, Стивенсона! Но Джейн Остен — совсем другое дело. Она мой любимый автор! Я читаю и перечитываю ее, открыв рот и закрыв мысли... Джейн-остенит не обладает той живостью ума, которой так щедро наделяет своего кумира. Как все, кто регулярно ходит в церковь, он едва ли вникает в слова.

1925 — Эдит Уортон{26}

Джейн Остен, конечно, — мудрая в своей ясности, аккуратная в своей уравновешенности; она никогда не допускает промахов, но таких, как она, мало или вообще нет.

1927 — Арнольд Беннетт{27}

Джейн Остен? Кажется, я рискую. Вокруг доброго имени Джейн Остен толпятся защитники, ради своей святыни готовые на убийство. Они почти все одержимые. Они не слушают. Если кто-нибудь выступит «против Джейн», с ним может случиться что угодно. Его непременно исключат из своих рядов. Я не хочу быть исключенным...

Она невероятна, она опьяняет... [но] она недостаточно знала мир, чтобы стать великим романистом. Она и не стремилась стать великим романистом. Она знала свое место; ее сегодняшние «фанаты» не знают ее места, и к их выходкам Джейн, несомненно, отнеслась бы со своей убийственной иронией.

1928 —Ребекка Вест{28}

Ей-богу, давно пора прекратить это смехотворное заступничество за Джейн Остен. Считать ее ограниченной в размахе, потому что она гармонична по стилю, — это не более разумно, чем считать, что когда Атлантический океан гладок, как мельничный пруд, он уменьшается до размеров мельничного пруда. Некоторых ее благопристойная манера, ее девственницы, настолько девственные, что не знают о собственной девственности, заставляют думать, будто ей неведома страсть. Но вглядитесь сквозь решетку ее стройных фраз, скрепленную яркими гвоздями мастерства, покрытую веселым лаком остроумия, — и вы увидите женщин, изнемогающих от желания или упоенных любовью; по сравнению с ними, так тонко реагирующими на мужчин, героини наших более поздних романистов просто показывают приближающемуся самцу таблички «Стоп» или «Вперед».

1931 — Д.Г. Лоуренс{29}

Вот, опять же, сегодняшняя трагедия общественной жизни. В старой Англии классы объединялись любопытным кровным родством. Помещики могли быть высокомерными, вспыльчивыми, грозными и несправедливыми, но в некотором смысле они были заодно с народом, как часть кровеносной системы. Это чувствуется у Дефо или Филдинга. А потом, у злой Джейн Остен, пропадает. Эта старая дева олицетворяет «индивидуальность» вместо характера, острый ум одиночки вместо всеобщего менталитета, и мне она в высшей степени неприятна, англичанка в плохом, злом, снобистском смысле слова, тогда как Филдинг — англичанин в хорошем, добром смысле.

50
{"b":"71638","o":1}