ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда волнение несколько улеглось, Сократ заговорил снова, так же просто, как он разговаривал с людьми на рынке:

- Это правильно, афиняне, что вы возмущаетесь, когда мы с вами беседуем о таких правителях, хотя бы и не существующих...

Однако присяжные отлично поняли, к кому относятся слова Сократа, и утихомирить их стало невозможно. Поднялась новая буря криков. Угрозы. Брань. О боги, да этот человек говорит, что думает!

Перед Сократом вскидываются над толпой руки - одни грозят, другие одобрительно машут... Взревела труба, требуя тишины.

Сократ смог говорить дальше.

- Теперь пора вернуться ко мне, которого приплели к этому делу одни боги ведают как. Но поскольку я тут, то должны вы уж как-то решить мою судьбу. Я немножко подскажу вам, ладно? Взгляните, мужи афинские, случилось нечто странное. Анит - как он всегда утверждал и как сказал здесь заботится и печется о том, чтобы государство наше процветало все больше и больше. Я тоже забочусь о нашем городе, о вас, хочу, чтоб вы жили счастливо. Следовательно, и Анит, и я - мы оба желаем одного и того же; следовательно, мы с ним друзья. Ну, не знаю. Положение наше никак не назовешь равным. В руки ему вы отдали власть, чтите его, кланяетесь ему. Пускай - я не завидую. Но имею же и я право пожелать для себя хоть малости. Кое-что ведь и я сделал для Афин! Бился против врагов - и бился против незнания человека о человеке. Послушайте, я не так уж требователен. Я бы хотел, чтобы моей Ксантиппе не надо было на старости лет заботиться обо мне. И предлагаю я вам следующее: проголосуйте за то, чтоб меня, как и прочих заслуженных людей, до конца моей жизни кормило на свой счет государство в пританее.

Секунду ошеломленная толпа хранила глубокое молчание. Потом взорвался рев, в котором преобладал гомерический хохот. Оглушительный гвалт, топот, крики, свист...

- Какая дерзость!

- Слава тебе, Сократ!

- Боги, какая наглость!

- Позор Сократу!

Присяжные схватились друг с другом, в пылу азарта забывая о вежливости, о приличии, ядреные словечки так и скакали над головами толпы.

- Ишь как рассчитал старикан!

- Нашелся умник - губа не дура!

- Анит, выдавай ему каждый день похлебку, как нам!

- Эти помои-то? Неплохое наказание!

- Заткни пасть, Анит услышит!

- А старик-то не трусливого десятка! Решается вопрос о его жизни, а он еще вас дразнит... Воздайте ему этот почет - кормление в пританее!

- Старик прав! Давно заслужил!

- У него на это больше права, чем у тех, кого там кормят за счет города...

- Не цикуту - паштеты да вино!

Постепенно смех утихает. Многие присяжные растерянны - у них такое ощущение, что произошло нечто крайне непристойное. Каменотес Пантей прижал к себе внука, слезы текут у него по белой бороде.

- Почему ты плачешь, дедушка?

- Потому что вижу - Сократ хочет умереть...

- Как может он хотеть этого? Умирать никто не хочет, - удивился мальчик.

- А он хочет. Он знает, что правда может убить его, - и все же высказывает эту правду.

Нет, такого судебного заседания архонт еще не видывал. Его трясло от волнения. Он и сам был полон сомнений - где правда? Но он обязан был чтить закон. Встал:

- Судьи афинские! Мелет потребовал для Сократа смертной казни. Сократ пожизненного кормления в пританее. Приготовьтесь голосовать. Закон повелевает первым голосовать предложение обвинителя - Мелета.

Второе голосование было куда более трудным для присяжных, чем первое. Необходимость решить - жить или умереть Сократу - навалилась на них тяжким бременем. Придавила к земле.

- Как теперь быть?

- За что же смерть? Убил он кого? Родине изменил? За что же его убивать?

- А пританей за что? Своими глазами видели, как он своей пляской издевался над нашей великой богиней. И так же он издевается над нами, присяжными. За это, что ли, кормить его пожизненно?

Подходили к урнам, неохотно выпускали из ладоней бобы: белый, черный, белый, белый, черный, черный...

Счетчики склонились над урнами. В них так и чернело. Сосчитали оказалось: черных теперь на двадцать больше, чем при первом голосовании.

Архонт объявил присяжным:

- Сократ приговорен к смертной казни. Еще сегодня, после заката солнца, Сократу подадут чашу с цикутой.

Присяжные поднялись с мест и замерли недвижимо, сами ошеломленные услышанным. Ветер шевелил кусты за стеной. Казалось - вздыхает сам холм Ареса.

Нет. То были вздохи людей, приглушенные всхлипывания.

Аполлодор пал на колени, в отчаянии крикнул:

- Нет! Нет! Этого нельзя! Не убивайте Сократа! Возьмите меня вместо него! Убейте меня!

Крик юноши рассек шепоток присяжных, заставив его умолкнуть, - и осиротел: крик раненой птицы... Высокий, безумный вопль...

Сократ, стоя, спокойно выслушал приговор. Сказал, обращаясь к Критону и Платону:

- Посмотрите на этого мальчика. Как он меня любит!

Оба - Критон и Платон - предложили архонту внести еще сегодня по тридцати мин каждый, чтоб заменить смертный приговор штрафом.

Большая часть собравшихся бурно зааплодировала, закричала:

- Прими! Прими это, архонт!

- Спаси честь Афин! - крикнул старый каменотес.

Обвинители стояли бледные.

Архонт растерянно развел руками:

- Не могу! Закон!

Сократ оттаскивал друзей от архонта, ворча:

- Да что это вам взбрело? Или я - бочка с сельдями, чтоб меня покупать?

Архонт приблизился к Сократу и обрядно спросил: принимает ли тот приговор.

- Конечно, - ответил Сократ.

Тогда архонт осведомился, желает ли он, согласно с законом, взять последнее слово.

- Конечно, - тем же тоном произнес Сократ.

Обычно до "последнего слова" не доходило, ибо тотчас по произнесении приговора толпа присяжных бросалась к казначею за своими оболами, и все разбегались.

Сегодня, на удивление, все остались на местах - кроме считанных одиночек.

Сократ повернулся к солнцу. Золотые лучи озарили его лицо. Исчезли черты Силена, и вернулась на это лицо веселая полуулыбка. Будто разом помолодело оно под солнцем, прояснив другие, основные свои черты: доброту и ясную мысль.

- Приветствую тех из вас, мужи афинские, кто пожелал мне почета от города - хотя сам-то я не думаю, что заслужил его; ведь я хотел сделать для Афин гораздо больше, а удалось мне куда меньше. Предложил же я кормление себе для того лишь, чтоб позабавить вас, а еще, чтобы дать понять: смертная казнь для меня не годится. Но честь, оказанная мне вами, радует меня больше, чем мучит то, что нашлись рядом с вами другие, не понявшие, что избавляются от старика, который всегда стремился помочь им советом и делом. Многих из вас наблюдал я с утра, в том числе тех, кто меня осудил, а распознать таких нетрудно. Только что они распаляли в себе жажду убийства - и вот я вижу их теперь: бледные, испуганные. Чувствую - нелегко вам. А ведь это вы еще тут, среди своих. Что же будет, когда вернетесь вы домой и вас спросят: почему вы не предотвратили убийство? Кто из вас признается, что пришел на суд честным человеком, а вернулся убийцей? В тайном голосовании чрезвычайно приятная выгода: я могу убить, но никто не назовет меня убийцей...

130
{"b":"71651","o":1}