ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, с. 199 и 135.

Часто - в согласии с Платоном - Сократа изображали основоположником аристократического идеализма. У Ксенофонта Сократ - скучный моралист, и остается непонятным, чем же, собственно, он восстановил против себя своих обвинителей и судей.

Образ Сократа привлекал не только историков и философов, но и художников (Давид), скульпторов (Антокольский, Коненков), композиторов (Эрик Сати). Уже в середине XVII века французский писатель Луи Гез де Бальзак написал трактат "Христианский Сократ". Основанное на диалогах Платона понимание Сократа как предтечи христианства мы найдем и у Ламартина ("Смерть Сократа"), и даже у Короленко (фантазия "Тени"). Лишь выдающийся новогреческий писатель Костас Варналис в своем блестящем памфлете "Подлинная апология Сократа" (1931) совершенно по-новому осмыслил конфликт "овода" и "коня". Его Сократ - обличитель Республики, по характеру своему ничем не отличающейся от Тирании, и саморазоблачитель, опровергающий перед лицом суда и публики те свои идеи (а точнее, идеи, приписываемые ему Платоном), которые служили основанием власти богатых и сильных. Сократ Варналиса - это Сократ XX века. Его защитительная речь, внешне построенная по образцу апологий Платона, Ксенофонта, Лисия, Либания и оперирующая теми же именами и историческими фактами, в действительности обращена к буржуазной Греции 30-х годов нашего столетия. Это современность в исторической тоге.

Йозеф и Мирослава Томаны поставили перед собой иную задачу. Они стремятся понять и воскресить истинный облик Сократа как исторической личности, пытаясь разобраться в противоречиях далекой эпохи, которые привели к юридическому преступлению, остающемуся загадкой уже почти две с половиной тысячи лет. Но и для них современность - ключ к пониманию прошлого. Владислав Ванчура, в конце жизни работавший над многотомной художественной эпопеей "Картины из истории чешского народа", писал: "... старую жизнь мы лучше всего можем понять через знание современной жизни... лучшими историками были поэты" 1. И супруги Томаны следуют заветам своего литературного учителя. В послесловии к первому изданию романа "Сократ" (1975) И. Томан говорил: "Только наши дни смогли пролить более ясный свет на эпоху Сократа, потрясаемую упорными, кровавыми классовыми боями. Современная классовая борьба и ныне уже точные методы ее постижения помогают лучше понять классовую борьбу прошлого, а та в свою очередь подтверждает закономерность научно-теоретических открытий, к которым пришли классики марксизма.

Так же как это происходит в современном мире, еще тогда заговорщицкие группы афинских олигархов объединялись с самыми реакционными отечественными и зарубежными силами, чтобы подорвать или даже свергнуть демократию.

Мой Сократ окрашен современностью, опытом автора, живущего в XX столетии и ставшего свидетелем ряда общественных перемен и переворотов...

Я намеренно усилил некоторые черты Сократа и сделал более определенной его историческую миссию, чтобы тем самым усилить воздействие произведения на современного читателя" 2.

1 Vladislav Vancura. Rad nove tvorby. Praha, 1972, s. 143.

2 Josef Toman. Sokrates. Praha, 1975, s. 456-457.

Сократ в романе - истый простолюдин, верный сын афинской демократии. Его духовный облик складывается в эпоху Перикла, в период того невиданного расцвета Афин, который дал миру Фидия, Софокла, Эврипида. Авторы подчеркивают в Сократе богатую художественную одаренность. Сын каменщика Софрониска и повивальной бабки Фенареты, обещавший стать незаурядным скульптором, в конечном счете предпочитает ваять души и посвящает себя тэхнэ маевтике - повивальному искусству диалектического рождения истины, тождественной для него красоте, пользе и добродетели. Его мечта - сделать "арете" (доблесть, добродетель), достоинство, украшавшее избранных, свойством каждого афинянина. В борьбе афинских олигархов и демократов писатели нащупывают драматический нерв всего действия романа. И Сократ выступает в нем как защитник идеалов Перикловой демократии в период, когда ее принципы все более утрачивают свое истинное назначение. Исторические факты, кажущиеся историку-эмпирику разрозненными и случайными, историк-поэт объединяет в единую цепь заговора против демократии. Осуждение и изгнание ближайшего друга Перикла философа Анаксагора, осуждение Фидия, нападки на возлюбленную Перикла Аспасию, процесс над Алкивиадом - все это звенья, которые ведут к конечной цели - реставрации власти олигархов. Сократ сражается против этого заговора, борясь за душу Алкивиада, противодействуя тлетворному влиянию софистов, насаждавших индивидуалистический анархизм, убеждение в полнейшей относительности всех знаний и ценностей, эгоистический практицизм. Весь смысл существования Сократа - в его учениках, в его беседах с десятками и сотнями людей в гимнасиях и посреди торжищ, на площадях и улицах Афин. Казалось бы, многие из тех, к кому обращено учение Сократа, не оправдывают себя в глазах учителя. Надежда демократических Афин, Алкивиад, чьей необузданной натурой удавалось управлять только Сократу, запутывается в расставленных для него сетях и предает Афины Спарте. Другой ученик Сократа, двоюродный брат Алкивиада Критий, тайно переходит на сторону олигархов и позднее возглавляет кровавую диктатуру Тридцати тиранов. Духовный переход на сторону аристократии уже после смерти Сократа совершит Платон. А тот многоликий демос, к которому обращался и интересы которого отстаивал Сократ, всего через год после свержения власти Тридцати тиранов окажется игрушкой в руках демагогов (и в античном, и в современном значении этого слова) и осудит на смерть собственного любимца. В конце жизни Сократ осознает, что его проповедь не в силах устранить главного препятствия на пути совершенствования человека - "зла нищеты" и "зла золота". И все же он умирает с верой, что в каждом человеке - солнце. Нужно только дать ему светить.

В полемике с Платоном, в чьих диалогах его учитель изображен неким аристократом духа, и с Фридрихом Ницше, ненавидевшим Сократа как плебея, поборника силы разума и добра, Томаны опираются на Ксенофонта, памятуя замечание Ленина по поводу гегелевской трактовки Сократа: "Ксенофонт в "Memorabilien" лучше, точнее и вернее изобразил Сократа, чем Платон" 1. У Ксенофонта, как говорил сам Томан, меньше идеализации Сократа по сравнению с Платоном, больше конкретных деталей. В его "Сократических сочинениях" авторы романа нашли много интересных фактов, звучащих сейчас весьма современно. Но Сократ не получился бы у них живой фигурой, если бы они сделали его пресным, многословным моралистом, каким тот предстает у Ксенофонта, если бы писатели в самом герое не раскрыли пьянящую солнечность, черты лукавого Силена.

4
{"b":"71651","o":1}