ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Молодой человек приблизился, как раз когда Гиппий позорил Сократа, и слышал все. Двинувшись к софистам, он бросил собаке:

- Дарион, стойку!

Великолепное то было зрелище: гигантское животное, мгновенно замершее с оскаленными клыками...

Его хозяин повернулся к Сократу:

- Спускать?

- Да сохранят тебя боги, Алкивиад! Мы просто немножко повздорили нельзя же за это отдавать Дариону наиболее нежного из нас двоих!

Тут вдруг и толпа, и сам Сократ разразились хохотом:

- Смотри-ка, спускать-то уже и не на кого!

В самом деле, Гиппий растворился в толпе, как капля воды в реке.

8

Алкивиад подошел к Сократу. Низко поклонившись ему, он обратился к учителю - и сладостен был звук его ритмической речи, тем более что согласную "с" он выговаривал с пришепетыванием, а слова были исполнены любви и восхищения:

- Мой дражайший Сократ! Даже когда на афинское небо выезжает в золотой колеснице сам Гелиос, его сияние кажется мне не столь ослепительным, как то, что озаряет меня, когда я вижу твое лицо!

Все улыбается юному красавцу, все внимает ему с удовольствием. Только двоюродный брат его, Критий, следит за Эвтидемом, который старается хоть коснуться плаща Алкивиада. Это ему удалось, и Эвтидем в блаженстве прикрыл глаза. Все кому не лень любят этого спесивого франта: Сократ, народ, даже мой Эвтидем, думает Критий. Меня же не любит никто...

Алкивиад бурно радуется:

- Наконец-то я увиделся с тобой, дорогой Сократ!

Сократ отозвался с иронией:

- В самом деле! И как это мы нынче встретились... Опять у тебя на голове венок из роз! Ты с пира идешь. Целый месяц бегаешь от меня, кутишь. Но что я вижу? Кто изуродовал твоего Дариона? Кто отрубил ему хвост?

- Мне и самому жалко. Хвост был ему удивительно к лицу.

- Лицемер! - прошипел Критий. - Люди говорят, ты же сам это и сделал!

- Не может быть, - сказал Сократ.

Алкивиад смиренно сознался:

- Это правда. В минуту слабости... выпил много вина... Моя жена Гиппарета пыталась помешать мне, плакала... В самом деле поступок позорный, каюсь...

- Такое редкостное животное! - вставил Критий. - Ты сам говорил, что пес стоил семьдесят мин!

- О Гера! - ужаснулся Сократ. - Вдесятеро дороже всего, что есть у меня в Афинах и в Гуди!

- Все потому, что не было со мной тебя, дорогой Сократ!

- За это тебя осуждают все Афины, - проговорил Критий.

- За то, что со мной не было Сократа?

- За то, что ты изуродовал прекрасную собаку.

- А мне этого и надо, - возразил Алкивиад. - Пускай лучше говорят о моей шалости, а не о чем-либо похуже.

- Разве есть что и похуже сказать о тебе? - спросил Сократ.

- Есть, клянусь Зевсом!

Сократ нахмурился:

- Так вот почему ты так долго от меня прятался?

Алкивиад покаянно признался: да, ему стыдно было показаться на глаза Сократу. Он предался обольщениям гетер, пьянству, кутежам... Тогда Сократ спросил: было ли ему действительно стыдно показаться на глаза, или он не показывался, чтоб можно было кутить без помех? Алкивиад воскликнул с жаром:

- Если б ты, мудрейший, но и храбрейший, не спас мне жизнь под Потидеей и не вынес меня с поля боя, сегодня я соединился бы уже с тенью Перикла в подземном царстве! И теперь, Сократ, прошу тебя второй раз спасти мне жизнь, иначе я погиб! Сам я не умею сдерживать себя и укрощать. Слаб я перед страстями, что одолевают меня...

- Друг, ты меня огорчаешь!

- О Сократ, учитель мой, сколько в тебе достоинств! - не слушая возражений, страстно молит Алкивиад. - Не отвергай моей просьбы! В тебе такая великая сила, ты можешь все, даже защитить меня от напора бешеных страстей. О, я жажду снова, как на войне, делить с тобой палатку и еду, биться с врагами бок о бок с тобой и учиться у тебя всему доброму! Как я чту тебя, мой самый бесценный друг! Мой спаситель!

- Ну хватит, - оборвал его хмурый Сократ. - Ты преувеличиваешь, хотя знаешь - я этого не люблю.

- Я теперь не отойду от тебя, Сократ! - вырвалось у Алкивиада. - С тобой я делаюсь лучше. Без тебя же мной овладевают демоны зла. А я, мой дражайший, не так уж скверен, чтоб радоваться этому! Желать этого! Зевс свидетель - я несчастен, когда поступаю плохо. Кори меня, Сократ, свяжи меня силой своего слова, бичуй меня, топчи!

- Перестань, Алкивиад. Ни в чем ты не знаешь меры. Ни в грехах, ни в раскаянии. Не говорил ли я тебе сотни раз, что одна из высших добродетелей человека - софросине! Умеренность, чувство меры... Она - предпосылка для всех прочих добродетелей, без нее же ты клок соломы, треплющийся по ветру!

Но не так-то легко было утихомирить Алкивиада.

- Когда Сократ говорит о добродетелях - это как богослужение! Вся афинская молодежь должна слушать...

- Потому что я обнажаю то, что есть в ней нездорового? В том числе и в тебе?

- Ты обнажаешь недобрые поступки, но и недобрые мысли. Ты как пророк, как ясновидящий... - Алкивиад никак не успокоится. - Мы любим тебя больше всех, Сократ! Ты наш отец, ты голос бессмертных богов! - И снова самоуничижение. - Чем был бы я без тебя! Один ты в силах укротить меня, тигра, и я смиренно лежу у твоих ног. Но больше я от тебя - ни на шаг! Поведу жизнь простую и прекрасную, как ты...

Алкивиад сорвал с плеч свой алый плащ и швырнул его со ступеней портика. Плащ, взвившись, пролетел по воздуху, словно живое пламя, - и вот уже люди бросились рвать его: каждому хочется добыть кусочек этой восточной роскоши.

Критий язвительно бросил двоюродному брату:

- Собаку свою тоже кинешь толпе?

- О нет. Ее я люблю больше... - он посмотрел в глаза Критию, - больше, чем людей, у которых желчь переливается через край...

Сократ был рад раскаянию Алкивиада, которое выразилось внешне в том, что он с себя сбросил драгоценный плащ. Но тут он вспомнил о живописце Агафархе, которого Алкивиад запер у себя в доме, пока тот не распишет ему все стены, и спросил о нем. Алкивиад сознался, что все еще держит художника в плену.

- Какой позор! Какое насилие! И после этого ты обещаешь мне перемениться?!

- Я скоро выпущу его, Сократ. Он скоро закончит. Он украсил мне весь дом. Гиппарета в восторге от его искусства. Согласись! Если его отпустить, он, вернувшись, уже не сможет сделать столько, как сейчас. Запертый же среди голых стен, он, желая вообразить себя на свободе, расписывает их пейзажами и фигурами людей. Отлично работает!

53
{"b":"71651","o":1}