ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Стилистика каждого исторического произведения Йозефа Томана соответствует духу изображаемого времени. Отсюда, например, барочная образность в "Дон Жуане". Задумывая роман "После нас хоть потоп", Томан пришел к выводу, что для него не подходят ни ораторские периоды Цицерона, ни краткие, афористические фразы Сенеки. Вот почему писатель обратился к современному языку и только в зависимости от конкретных сюжетных ситуаций вносил в него те или иные архаические элементы. Современным языком написан и "Сократ", хотя авторы широко пользуются и древнегреческой лексикой в названиях реалий. Особенно современно звучит речь повествователя, но и герои говорят языком наших дней, прибегая даже к нынешнему просторечию. Энергия, лаконизм, афористичность удачно сочетаются с метафорической манерой описания и передачи мысли, свойственной мифологическому сознанию. Живописность и пластичность повествования заставляют порою вспомнить о "Саламбо" Флобера.

Впечатления, навеянные давней поездкой Томана в Грецию, обрели художественную реальность в постоянном интимном общении с античными авторами. И на этом фундаменте возникло продуманно-строгое и величественно-простое, как сам Акрополь, здание. Факты были только теми обломками руин, из которых авторы воссоздавали прошлое, домысливая недостающие звенья по законам художественного правдоподобия.

Томанам удалось выдвинуть вполне самостоятельную концепцию личности Сократа, тесно связанную с новым пониманием породившей его эпохи. Дают ли исторические материалы основание для художественной гипотезы, высказанной в романе? Томановское изображение Сократа весьма близко той концепции, которая во второй половине 60-х - 70-х годах утвердилась в работах таких советских историков философии, как А. Ф. Лосев, Ф. X. Кессиди, В. С. Нерсесянц. А. Ф. Лосев писал, например: "Ни в наружности Сократа, ни в его поведении не было ровно ничего аристократического... Аристократы считали его развязным простолюдином, а демократы видели в нем своего разоблачителя... Сократ своими с виду простыми, невинными вопросами разоблачал не только пошлость обывательских представлений, но и ни на чем не основанную самоуверенность сторонников тогдашнего демагогического режима. В конце концов оказалось, что он решительно всем стоял поперек дороги... Мог ли он, острый мыслитель и проницательный критик современной ему действительности, быть приверженцем тогдашней демократии или аристократии, олигархии или тирании? Мог ли он... не видеть политической ограниченности вождей рабовладельческой демократии, не чувствовать грозно надвигавшейся социально-политической катастрофы? Ясно одно: мыслящему человеку в этой обстановке деваться было некуда. Сократ слишком хорошо чувствовал развал на стороне как демократов, так и аристократов, слишком хорошо видел нарушение и с той и с другой стороны законов справедливости, как он их понимал, чтобы питать какие-нибудь определенные социально-политические симпатии или антипатии. Но именно в силу своего антидогматизма Сократ и получил общеантичное значение..." 1

1 См.: А. Ф. Лосев. Предисловие. - В кн.: Платон. Соч. в 3-х томах, т. I. М., 1968, с. 15-23.

Чешская "апология" Сократа не историко-философское сочинение. Перед нами роман, который претендует на историческую достоверность не в деталях, а в общем понимании личности и эпохи. Это итог авторских раздумий, адресованных современности. Йозеф Томан, принципиальный противник искусственной актуализации истории, был убежден, что взгляд на прошлое помогает человечеству глубже понять себя. "Так летчик, поднявшийся над Прагой, видит не только сутолоку переполненных людьми и машинами улиц, но и город в целом", - говорил он автору этих строк.

Одну из глав своей книги "Человек откуда-то" писатель назвал "Веселый мессия". Его завещанием людям были слова Сократа: "Живите блаженной жизнью на земле! Metaforite! Изменяйтесь! Изменяйте мир!" А Мирослава Томанова, известная советскому читателю по роману "Серебряная равнина" (1970), посвященному боевым соратникам Людвика Свободы, и лирическому сборнику "Размышления о неизвестном" (1974), где воскрешен образ молодого чешского композитора, ушедшего в партизаны, недавно завершила незаконченные воспоминания своего мужа, следуя его принципу "выкапывать старые корни, из которых растут новые побеги".

Олег Малевич

СОКРАТ - ИСКАТЕЛЬ БЛАГА

"Много на свете дивных сил, но сильней

человека - нет."

Софокл

ПРОЛОГ

Смех - привилегия богов и людей.

Демокрит *

* См. "Словарь античных имен и названий" в конце книги.

Богиня усмехалась.

Она только что проснулась, расправила свои стройные члены и окинула взором двор, загроможденный изваяниями, торсами, глыбами мрамора. Удовлетворенно отметила, что день ее праздника открывает хрустальное утро, сверкающее, как росинка на цветке овечьего гороха.

Богиня перевела взор на своего соседа, дядюшку Мома. Бог Мом еще спал. Богиня с участием разглядывала его ухмыляющееся лицо, не законченное Софрониском: искривленные губы, один глаз прищурен, насуплены брови, а ухо наставлено жадно - чтоб ни словечка не упустить.

Но вот и Мом открыл глаза - его разбудил стук сандалий: подбегала молодая женщина с цветами в руках. Это напомнило Мому, какой сегодня день, и он обернулся к богине, собираясь начать поздравительную речь. Но молодая женщина его опередила: она пала на колени и обняла ноги богини, воззвав:

- О, Артемида, великая богиня!..

Богиня усмехалась.

- Вот я принесла цветы олеандра ко дню твоего рождения... А эту медовую лепешку я жертвую тебе за Фенарету... Слышишь, как она стонет? Прошу тебя очень, облегчи ее боли!

Женщина вскочила и убежала в дом, где повитуха Фенарета, жена скульптора Софрониска, сама лежала в родовых муках.

- Я еще вчера сказал себе, что должен первым поздравить нашу богинюшку! А эта вертихвостка все мне испортила! - в бешенстве бросил Мом.

Богиня смеялась, обнажив белоснежные зубы.

- Ну не ругайся, Мом, да поздравь меня!

- Негодница. Опередила меня, толстоногая дурнушка...

6
{"b":"71651","o":1}