ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Клянусь дубинкой Геракла, многовато! - удивился Эврипид.

- А я только начинаю, - возразил Сократ. - Ты вступаешься за права женщин и защищаешь их от мужчин. Этим ты восстановил против себя всех, кто не настоящий мужчина, а ведь есть и такие.

- И женщин тоже! - со смехом подхватил Эврипид. - Обо мне толкуют, будто я после двух неудачных браков стал женоненавистником.

- А то, что ты принижаешь роль рока? - продолжал Сократ. - Думаешь, дорогой, людям нравится, что ты делаешь их самих ответственными за поступки, лишая возможности все сваливать на Мойр или Ананку?

- Это, безусловно, неприятно людям, согласен. Но как же они не сообразят: почему, когда они поступают дурно, осуждают вовсе не рок, а их самих? - усмехнулся Эврипид. - Но не пугай меня больше, лучше выпьем.

- О почтенный поэт, это еще не все. Самое худшее, что ты натворил и теперь творишь в своих "Троянках", я оставил под конец.

- Ладно, добивай меня, - наморщил лоб Эврипид.

- Так слушай же о самом позорном: о рабах ты отзываешься как о людях! По-твоему выходит, что раб может быть нравственно выше свободного. Ужас! Ты - философ на сцене, позор! Ты - ученик Анаксагора! Друг Сократа! Трижды позор!

- Довольно! Довольно! Довольно! - закричал Эврипид, махая руками. - Я раздавлен. Я пропал. Но отдаешь ли ты себе отчет, Сократ, что ко всем моим преступным грехам причастен и ты?

Сократ попытался изобразить сокрушение, и получилась такая гримаса, что Эврипид расхохотался.

- Клянусь всеми псами! Вон и он наконец хохочет от души! Слава тебе, брат! - обрадовался Сократ и поднял чашу. - Отливаю Аиду, чтоб он не слишком мучил в Тартаре нас с тобой за наши грехи, и пью за то, чтобы общие наши грехи росли как грибы после дождя!

Поднял чашу и Эврипид.

- За это, дорогой Сократ, следует не просто выпить, а прямо-таки напиться! Ах ты коварный! Я уже трепетал, что ты посоветуешь мне бросить писание!

- Да разве я на такое способен? - возмущенно вскричал Сократ. - Тогда бы позволительно было подумать, что по дороге сюда меня забодала пестрая корова! Впрочем, - уже веселее закончил он, - я ведь сызмальства несколько тронутый...

Они вернулись к "Троянкам". Эврипид прочитал то, что успел написать.

Сократ подумал и сказал:

- Хочешь знать мое впечатление? По-моему, самый сильный образ у тебя Андромаха, то место, когда ее сына Астианакса собираются сбросить со стен завоеванной Трои, и еще - царица Гекуба, когда ее принуждают отдать милую дочь Кассандру в наложницы Агамемнону. Вот явление с царем Менелаем и его блудливой женой Еленой я хотел бы послушать еще раз.

- Хорошо.

- А заключительная сцена? Ты уже думал о ней?

Эврипид невольно перевел взор на северо-восток, в том направлении, где стоял когда-то могучий фригийский город Троя.

- Примерно так: Троя горит. Греческие воины тащат связанных троянских девушек и женщин к кораблям, которые увезут их в неволю. Их плач, руки, воздетые к небу, озаренному багровым отсветом пожара... Гигантское пламя, грозная стихия - и страдание женщин и детей, образ ужасов, которые несет с собой война для беззащитных и невинных...

- Отлично, Эврипид! Мне это очень нравится. У тебя великолепный размах!

- Придешь в следующий раз - все это будет уже на папирусе.

Они поднялись, пошли к дому. Эврипид помрачнел.

- Только, пожалуй, афинский народ освищет эту трагедию. Я изобразил там греков варварами в сравнении с троянцами, и вся пьеса направлена против войны, тогда как Афины, по-моему, к войне-то и готовятся.

- Ты не ошибаешься. Война вот-вот разразится.

Они проходили через оливовую рощу, и Сократ, словно бы этим меряя время, заметил:

- Оливки начинают наливаться...

- Ты боишься за Алкивиада? - спросил Эврипид.

- Боюсь Алкивиада, - ответил Сократ и надолго замолк.

Солнце закатывалось в серебре. Скоро ляжет роса. С холма протрубили в бычий рог - сигнал пастухам гнать стада в загоны.

- Сегодня же вечером принеси жертву Пану в благодарность за погожий день, хозяин, - сказал Сократ и добавил с улыбкой: - Только сушеные фиги припрячь для своего друга Сократа. Для Пана ты, конечно, найдешь что-нибудь другое...

Усмехнулся и Эврипид:

- С удовольствием обделю бога ради тебя.

Подошли к дому; Сократ обнял друга и сел в повозку, запряженную парой мулов, - она отвезет его к пристани.

3

Даже став стратегом, Алкивиад не отказался от своих сумасбродств и беззастенчиво совершал их на глазах у всех. Репутация легкомысленного кутилы и любителя наслаждений была ему выгодна. Ею он обманывал врагов. Они переставали бояться его.

Но его боялся Никий. Однажды Алкивиад уже одолел его и все время заслоняет его в экклесии. Никий предостерегал своих приверженцев:

- Я его хорошо знаю. С малых лет его воспитывали как будущего полководца. И вырос он честолюбцем, какого не упомнят Афины. Лошади, корабли, военные упражнения, даже словесные схватки - во всем он желает побеждать. Быть вторым - да ему легче умереть! Говорю вам - под маской веселого малого сидит хищник!

Приверженцы Никия важно качали головами:

- Да что тебя встревожило, дорогой Никий? Разве он что-нибудь против нас затевает?

- Милые друзья, - укоризненно возражал тот, - вы хотите меня рассмешить? Да что бы он ни затевал, это всегда будет против нас, миролюбивых людей. - Он погрозил кулаком отсутствующему Алкивиаду. - Этот змей, как собственные сандалии, знает любой город, любую пристань и на материке, и на островах, а в последнее время повадился плавать по морю. То его на восток несет, то на запад... Во имя чего бы? Тесно ему в Афинах? Путешествия для забавы? В поисках любовных приключений? Уже пресытился афинскими наложницами? - Никий сменил язвительный тон на увещающий. Послушайте меня, друзья! Этот его разукрашенный плавучий дворец отнюдь не увеселительное судно, это военный разведчик!

Меж тем тот, кого так опасался Никий, действительно объезжал города и порты. Тут остановится ненадолго, там поживет... И нигде не выступает первым мужем Афин - только добрым товарищем на пирах за чаркой вина, во всевозможных развлечениях.

Причина? Знать, где какое положение. Кто как настроен - в пользу афинской демократии или в пользу олигархов; кто какие чувства питает к Афинам, к другим полисам. А вторая причина? Приобретать друзей. Алкивиад прошел у Сократа хорошую выучку: мало обладать знаниями! Он отлично усвоил, как уловлять друзей, как завоевывать их сердца: протяни к человеку руки отпугнешь. Сделай так, чтоб тот, кого ты хочешь привлечь, сам протягивал руки к тебе. Силой никого не принудишь ни к дружбе, ни к любви, и не существует для этого никаких заклинаний. Неискренне льстя человеку, очень скоро себя разоблачишь. Делай добро своей жертве! Будь с ней терпеливым и ласковым! Дай совет! Помоги!

74
{"b":"71651","o":1}