ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Вижу, тебе мало моих уверений, что не ты мой должник, а, напротив, я - твой. Пойдем же, дорогой, ты кое-что увидишь...

В библиотеке Критон повернул Сократа лицом к стене, где на полках светились круглые золотые крышечки футляров, хранивших свитки папируса. Показав на эти крышки, Критон попросил:

- Будь добр, прочитай, что на них написано.

- "Критон: О доблести", - начал читать Сократ. - "Критон: О красоте и добре", "Критон: О любви духовной и телесной", "Критон: О справедливости"...

Сократ отвел глаза от полки и с изумлением посмотрел на Критона:

- Я знаю, что ты много писал, но столько!.. Я и понятия не имел...

Прикасаясь к золотым кружочкам, закрывавшим его труды, Критон объяснил:

- Надписи не точны. В этих свитках заключены не только мои мысли, но прежде всего твои, Сократ! И ты хочешь, чтоб я оказался таким жадным, чтоб только высасывать тебя, не шевельнув для тебя и пальцем? Я получаю от тебя дары, которые не оплатишь ничем на свете, - и в благодарность за это не имею права уделить тебе несколько жалких крох? Я буду пировать, угощать друзей, а лучшему из них позволю голодать с женой и сыном? Да за кого ты меня принимаешь?!

Сократ хмурился, протестующе махал руками, но Критон был неудержим:

- Ты, Сократ, богач, а я - нищий, вот и вся правда! Что такое мука, масло, сушеные фиги и что там еще? Поместья достались мне по наследству какая в том заслуга? Разве честолюбие и гордость афинян не в том, чтобы приносить пользу родному городу? Не рассуждали ли мы с тобой об этом с юных лет? Брось! Тебе совестно - в то время как это мне должно быть совестно, что я все беру у тебя, чуть ли не ворую. Есть единственное, что хоть немного успокаивает мою совесть, но ты не желаешь этого понять и всякий раз превращаешь мою радость в нечто тягостное для нас обоих...

- А разве это не тягостно?! - взорвался Сократ. - Я по крайней мере так чувствую.

- Неверно чувствуешь! - разозлился и Критон. - А все потому, что сам себя не ценишь. Но ценить себя предоставь уж другим, в том числе и мне!

- Клянусь псом, дорогой Критон, ты нынче, кажется, кричишь на меня, сердито проворчал Сократ.

- Пора наконец высказать тебе все, что я думаю. Ты явился с такими на первый взгляд простенькими, и при этом столь важными для человека мыслями, как никто до сих пор. Скажи сам - занимался ли кто-либо до тебя человеком? Долгие годы обрабатываешь ты душу человеческую! Творцов человека много - и ты один из них!

- Какие высокие слова! - вскричал Сократ. - Клянусь псом, ты меня замучишь!

Критон рассмеялся:

- Что ты, что ты! Аристофана, с его насмешками над тобой, ты можешь выдержать, а меня, который относится к тебе несколько мягче, не можешь?

- Лишь с большим напряжением сил, друг мой...

Критон закончил уже весело:

- Смотри, дорогой: если б я тебя не поддерживал, тебе пришлось бы зарабатывать на жизнь, и ты не мог бы вести с нами беседы, и не было бы этих маленьких солнышек, которые я тебе показал. И можешь сколько угодно сверлить меня взглядом! Ну ладно, перестань ершиться - или не хочешь доставить мне ту радость, ту славу, что есть хоть малая, да моя заслуга в том, что ты - есть?

Сократ перестал хмуриться.

- Я больше не сержусь, милый Критон.

- Наконец-то! - вскричал тот и добавил серьезным тоном: - Пока есть у меня - будет и у тебя, и у твоей семьи. Ну а чему быть, того не миновать. По мне, можешь яриться от мысли, что когда-нибудь потомки узнают - были в Афинах не только лежебоки, бездельники да дураки, но и свои Критоны...

Сократ снова нагнулся к золотым крышечкам, читая названия. Улыбнулся:

- "Сократ советует Критону, как оградить себя от ложных обвинений..."

Критон засмеялся:

- Вот видишь - если б не я, остался бы твой ценный совет тайной для людей...

Сократ, обернувшись, горячо воскликнул:

- Клянусь псом! Клевета на честных граждан - самое презренное, но, увы, и самое выгодное занятие. Но где взять такого Архедема, которого я рекомендовал тебе, чтобы он отгонял от тебя клеветников и вымогателей, как собака - волков от стада?

Они пошли из библиотеки. Отдергивая занавес, Критон спросил:

- А почему, Сократ, ты не пишешь сам?

- Об этом ты меня часто спрашиваешь.

- И ты всегда уклоняешься от ответа.

Сократ расправил занавес во всю его ширину. Складки разгладились, открылись вытканные в занавесе сцены путешествия Одиссея.

- Смотри: ткач золотою нитью выписал древние события. А я писать не могу. Я должен разговаривать. Мне необходим живой диалог, столкновение мыслей, чтобы то с одной, то с другой стороны рассмотреть все, что так запутанно и противоречиво. Когда же мне успеть еще и записывать мгновенно вспыхнувшие мысли и слова? Это по силам кому-нибудь другому. Я рад, что вместо меня это делаете вы, мои друзья, в том числе и ты.

Тем временем через заднюю дверь дома давно вышли рабы, неся Ксантиппе несколько больших амфор вина, сосуды поменьше с маслом и большую, тяжелую корзину.

Ксантиппа так и кинулась к корзине. О! Мука, горох, фасоль, копченая треска, отлично зажаренная баранья нога, горшочки, обвязанные ослиной кожей, а в них - соленые оливки и мед, в полотняных мешочках - сушеные фиги, сушеный виноград, орехи... А на дне! О, Гера со всеми ее сыновьями и дочерьми! Кошелек, туго набитый драхмами! Сократ, конечно, про деньги не знает - и не узнает. А то подхватится мой дурачок, побежит возвращать... Скорее спрятать понадежнее! Так. Остальное - в погреб, в чулан, и приготовить пир! Неужто же все только у Каллия пировать да у подобных ему? Почему бы в кои-то веки и не у Сократа? Ксантиппа пела, собирая ужин.

Когда вернулись Сократ с Лампроклом, она поцеловала мужа так крепко, как только умела. И, ставя блюда на стол под платаном, с признательностью проговорила:

- Ты действительно великий мудрец, мой Сократ!

Через агору проходит отряд гоплитов, закованных в металл. Железная змея, стоглазая, стоногая, рассекает толпу. Бряцает железо, ритмичный шаг по камням мостовой - словно грохот боевых барабанов.

Гоплитов бурно приветствуют: отряд несет великую весть. Экклесия одобрила сицилийский поход.

Вышел Алкивиад. Рука поднята, сверкают белые зубы, сияет лицо. Крики:

77
{"b":"71651","o":1}