ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Подожди. Я не поняла. Зиновьев, это рассказывал по телефону, как же...

- Это неважно. Важно вот что. Ты превращаешься в бабу. Посиделки с Ириной, няни, дом, немножко попечатала, пошила, проверила у Васи уроки. Наденька, машинистка.

- Мне самой надоело быть машинисткой.

- Вот и иди, учись. В Промакадемию - мило дело, - он встал.

- Подожди, я хотела с тобой поговорить о Васе, о Яше.

- Мне некогда на эту ерунду тратить время, - пошел к двери.

- Тебя не интересует ни семья, ни дети.

- Пошла на хуй! - бросил, не обернувшись.

* * *

- Расскажи о своем брате подробней.

- О каком?

- О том, кто болен. Какой он?

- Федор очень застенчивый и очень одинокий. Некрасивый, нет, глаза красивые... Неопрятный. До болезни он был гардемарином. Писал пьесы, статья, учился на математическом факультете. Любит моих детей.

- Твоих - родных, так надо понимать.

- Да. Именно так. У него бывают просветления. Например, он мне помогал готовиться к экзаменам.

- Ты учишься?

- Да, на химическом факультете. Моей специальностью будет вискоза.

- А Федор?

- Работает на фабрике. Забыла еще об одном мальчике. Очень хороший мальчик, живет с нами, отец умер, а мать - директор фабрики, очень занята. Федор работает у нее на фабрике.

- Как ты думаешь, от чего он заболел?

"Господи, неужели в этом кафе, заполненном нарядными жующими и пьющими людьми, под звуки джаза можно рассказать, что происходило в Царицыне..."

- Вы ведь видели Гражданскую, даже участвовали, а он в девятнадцать лет был начальником Особого отдела.

- Представляю, скольких он расстрелял, виновных и безвинных, от этого можно сойти с ума, ну, а твой пасынок тоже воевал на Гражданской?

- Он был мальчиком и жил в Грузии. Его мать умерла, когда он был грудным младенцем, и его растила тетка.

- Если хочешь, можешь называть меня "на ты".

- Не хочу и не могу.

Выпитое вино отдало не радость, а печаль, она жалела о своей ненужной откровенности и думала только, как поскорее уйти. Вид взбитых сливок с клубникой вызывал тошноту. В кафе уже было шумно, и джаз играл громко.

- Мне пора. Я привыкла рано ложиться.

- Первая неправда. Ты засыпаешь поздно, просыпаешься среди ночи и не спишь до утра. Просыпаешься от кошмаров и в первые минуты не понимаешь, явь это или сон, а потом у тебя начинает болеть голова.

- Пускай это так и есть, но я все равно хочу уйти.

- Хорошо. Сейчас пойдем.

- Я могу дойти до гостиницы сама.

- Здесь, - он подчеркнул, - здесь, так не принято.

Они шли через парк молча, но когда поднялись на освещенную площадку перед колоннадой, он сказал:

- Давай посидим немного, еще не поздно.

- Нет, нет, - испугалась она, - я не выдержу больше допроса.

- Хорошо. Я буду говорить в движении.

(Иногда его немецкий был слишком правильным).

- То, что ты называешь допросом - необходимо тебе. У нас с тобой только два пути: продолжить завтра наши сеансы или встречаться, как друзья.

- Есть и третий.

- Я понял. Но без моей помощи тебя ждет участь твоего брата.

- Я так серьезна больна?

- Ты еще не больна, но находишься в пограничном состоянии. Понимаешь граница, с одной стороны, одна жизнь, с другой - другая. Как твоя страна и Чехия. Впрочем, здесь тоже когда-то все изменится. Немцы обязательно заберут Судеты назад. Судеты - это край, где мы находимся. Это - Судеты, он обвел рукой площадь, - и это лучшее место в мире. Для меня. Я ведь чех. Не немец, не австриец, я - чех. Это для вас все мы были пленными австрийцами. Завтра утром ты пойдешь на массаж, моя ассистентка тебя проводит. Массажистка тебе понравится, если захочешь, можешь с ней говорить по-русски. У нее был русский муж, но он сбежал куда-то. Она ухаживает за моей матерью и убирает мою квартиру, захламленную квартиру холостяка.

- Мой крестный тоже холостяк, но он очень аккуратный. Иногда даже смешно до чего аккуратный, если что-то возьмешь в его доме или передвинешь, у него на лице просто страдания.

- Я его полная противоположность. Ты пьешь минеральную воду?

- Иногда.

- Надо пить. Крестовый источник, полтора литра в день, не меньше.

Они подошли к ее отелю. В открытые окна справа от входа видны были медленно кружащиеся пары.Там, в маленьком вестибюле, танцевали под патефон.

- Мой сосед по столу сказал, что танцевать очень полезно.

- Ты хочешь танцевать? - он был изумлен.

- Я не умею.

- Слава Богу, а то я испугался. Ненавижу танцы, хотя это, конечно, лучше, чем стоять в очередях за хлебом. Завтра я заканчиваю прием в три. Я бы мог показать тебе старый монастырь или одно очень интересное место здесь неподалеку, или пойти в казино, русские ведь любят рулетку...

- Я не совсем русская.

- Правда! - он сразу как-то очень молодо оживился. - Я хочу угадать, подожди, подожди...

Швейцар разглядывал их с почтительном любопытством, и она пожалела, что затеяла этот разговор.

- ... в тебе есть красное, ярко красное, это не цвет коммунизма, это цыганский цвет.

- Правильно. А еще, кроме русской и цыганской, есть польская кровь, немецкая, украинская, грузинская...

- Ты уверена?

- Я знаю.

- Это же почти радуга, а все вместе - свет, луч. Вон там,за отелем "Веймар" есть маленькая улочка, называется узка, а на этой улочке маленький ресторанчик, только для своих со своим пивом, я опрокину кружечку, а ты только попробуешь, пойдем, цыганка, смотри, какая ночь, "Вы мне жалки звезды-горемыки... - та-та-та - светло горите... вы не знаете тоски и ввек не знали..." Гете.

- Гейне.

- Нет Гете.

- Генрих Гейне.

- Иоганн-Вольфганг Гете, а может, Цедлиц, только не Гейне. Так принимаешь приглашение?

- Завтра. Спокойной ночи.

- Нет, я все-таки загляну на Узку улочку, а ты перед сном прими вот этот порошочек и будешь спать, как младенец.

- ... вы не знаете любви и ввек не знали" Гейне.

- Какая разница, тоски - любви, одно и то же, - он взял ее руку и, низко наклонив голову, поцеловал в ладонь.

* * *

Она сидит в приемной, между квартирой Ленина и его кабинетом. В дверях квартиры и кабинета, как обычно, стоят часовые, но она пришла не работать, ей обязательно нужно попасть в кабинет, и она занимает очередь в череде других посетителей. Их почему-то очень много, но все они незнакомы, и все на одно лицо. Что-то с длинным носом и очень черными бровями. И одеты одинаково - в темные косоворотки.

30
{"b":"71656","o":1}