ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иногда она ловила на себе его взгляд, точно прикидывая что-то, и все не решался что-то спросить или о чем-то попросить.

Вдруг охватило необычайное беспокойство, почти лихорадка: накинула кофту, спустилась вниз. Площадь была безлюдна (час ужина) и молчаливо. Оркестр уже не играл, но в одном из домов кто-то неумело бренчал на пианино "Полонез" Огинского. Она посмотрела вдаль, там на вершине длинной горы на фоне - заката отпечатался частокол высоких елей, на склоне горы белели дома (где-то там улица Русская), ниже уже светились огни кафе и ресторанов на Главной улице (где-то там "Классик"), еще ближе - темный парк, где под ее взглядом зажглись пунктиры круглых фонарей вдоль дорожек; оттуда поднимался сумрак, но площадь была еще полна меркнущим светом. У фонтана кто-то сидел на скамье, к подъезду отеля "Веймар" подъехала пролетка, швейцар вынес чемоданы, следом за ним вышла высокая дама, дала швейцару на чай и повела пуделя на газон возле фонтана погулять перед дорогой. На скамейке кто-то сидел.

Она ношла торопливо вниз, под уклон площади, миновала "Веймар", свернула на дорожку влево, села на скамью.

- Зачем ты пришла? - не повернув головы, спросил доктор.

- Не знаю.

Он накрыл ее руку ладонью. Осторожно, как птицу.

- Мы будем продолжать лечение?

- Не знаю.

- Ты должна решить.

- Не могу.

- Может, мы найдем тебе другого врача?

- Нет. Другого не хочу.

- Но ты должна продолжать все процедуры и пить воду.

- Хорошо.

- Тогда пошли.

- Куда?

- Пить воду.

Странная пара появилась на колоннаде. Доктор Менцель, как всегда безукоризненно элегантный, словно бы насильно вел под руку красивую, но очень провинциального вида, женщину в вязаной кофте с обвисшими локтями и полами. Вид у обоих был несколько сомнамбулический: доктор механически кивал в ответ на почтительные приветствия пациентов и знакомых; гладко причесанная женщина смотрела вниз на носки своих довольно поношенных туфель.

Потом женщина стояла внутри ротонды, а доктор приносил ей воду. Кто-то сунулся было с любезным разговором, но доктор смотрел так холодно, почти дико, что любезник быстро отскочил и, удаляясь, даже оглянулся в недоумении.

- Теперь куда? В ресторан, в казино... ко мне. Ты хотела музицировать.

- Нет, не сегодня. Если можно - в геологический парк.

- В парк?! Конечно можно, но там темно и сыро. Впрочем, терренкур, кажется, освещен.

- Я хочу, чтобы мы пошли на кладбище.

- А... это не кладбище, это мемориал моих бедных товарищей, тем кому не так повезло, как мне. Ты не допила воды.

- Я больше не хочу.

- Нет, надо допить. Это лечение. Твои анализы меня огорчили, я не говорил тебе об этом?

- Нет, и не надо больше о лечении.

- Хочешь сказать, что оно не удалось. Авторитет оказался дутым. Но это не так. Просто я попался в ловушку.

- Ловушку? Какую ловушку?

- Объясню в другой раз. Вот пришли.

Они молча стояли под фонарем у заросшего склона с небольшими камнями. Железные таблички выделялись темными прямоугольниками на светлых валунах. Она чувствовала, как сверху с горы стекает пахнущий утренним заморозком воздух.

- Наши матери не подавали нам щитов, нас просто гнали, как баранов.

- Каких щитов, почему?

- Ну как же: у Плутарха в книге "Изречения лакедемонянок" есть эпизод: мать, провожая сына на войну, подает ему щит...

- Вспомнила: "С ним или на нем".

- Скажи, как по-твоему, выжив, я вернулся с ним или на нем?

- Вы просто вернулись. Как Одиссей.

- Одиссей, которого никто не ждал. Нет, неправда, мама ждала. Хочешь, поедем завтра навестим мою матушку? Или послезавтра?

- А здесь никого нет, кто был тогда в Богородске?

- Никого. Оттого, что ты встретила здесь меня, у тебя ощущение, что мир очень мал. Это в Европе тесно, многолюдно, а в Сибири, в Америке хватит места всем...

- Я вспомнила!

- О чем?

- Я вспомнила. Я сказала, что иногда мне кажется, что для меня нет места нигде, и вы что-то заметили на это очень тихо. Что? Мне показалось, вы сказали: "Мне тоже". Это так?

- Идем, ты можешь простудиться, заболеть, у тебя в семье наверняка есть туберкулезные.

- Брат болел туберкулезом желез. Он тоже воевал в Мировую.

- Ну, вот видишь, пошли. Скорее, скорее на улицу Узку, это здесь, рядом, там ты согреешься, поешь, - он тащил ее вниз по довольно крутому спуску, без дороги и говорил, говорил, как горячке. - Тебе понравится, там не шумно, это настоящее чешское без джазов.

У самого подножья холма, она споткнулась и почти упала ему в руки. Он обнял ее с такой силой, что она тихо вскрикнула.

- Прости, прости, - бормотал он, целуя ее шею, - прости сразу за все, что было, что будет... Я тебя мучал, я тебе не верил, я тебя подозревал, я обижал тебя и мучал, мучал, я - вор, я преступаю законы...

Ей почудилось, что он безумен, уперлась руками в его грудь. Теперь они смотрели друг на друга глаза в глаза. На его лицо падала странная тень, будто от решетки. И она увидела это лицо. Только очень изможденное, с огромными глазами, глядящее сквозь эту решетку. Свисток паровоза, деревянная теплушка дернулась, и лицо поплыло вбок.

- Что с тобой?

Она очнулась. Они сидели на скамье, ее голова у него на плече. Свет фонаря кружился колесом все медленнее, медленнее. Остановился, и тотчас нестерпимая боль в висках, в затылке. Она прикрыла ладонью глаза от света.

- Погоди. Сиди так, - он осторожно отстранился и легчайшими прикосновениями пальцев стал массировать ее виски, лоб. - Сейчас будет легче, потерпи.

Теперь каждое утро, слушая сквозь дрему лепет Зои о жизни загадочного племени, лежа в ванне с минеральной водой или укутанной после грязей, она думала о том, что все это лечение - для нее лишь способ убить время до трех часов.

В три Эрих заканчивал прием, и они отправлялись то в монастырь Тепла, то в какое-то загадочное место в темном лесу, куда идти нужно было по доскам, проложенным через пружинящую под ногами зеленую топь, то в соседней ближний курорт, то в дальние Франтишковы Лазни. Ей уже казалось, что она живет в Мариенбаде очень давно и возвращение в отель стало привычным, как возращение домой, а человек, рядом с которым протекали дни - из чужого и странного превратился в понятного и близкого, видится с которым было так же естественно и необходимо, как жить в Мариенбаде.

37
{"b":"71656","o":1}