ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мать била вроде бы за то,что запропастилась куда-то на целый день,будто не она отдала её четырёхлетнюю полузнакомым людям почти на год,будто не бросала их одних и в пятнадцатом ,и в шестнадцатом. Но ей тогда было всё равно и даже не стыдно перед прислугой Паней.

Вот и первая станция. Аккуратное солидное здание вокзала.На фронтоне портрет Массарика в неизменных пенсне и конфедератке.Маленькая девочка в клетчатом платьице с фартучком,с плетёной корзинкой в тонкой ручке - ну точь в точь Красная Шапочка,машет кому-то,кондуктор подсаживает её на ступеньку.

"Кому же она машет? Никого не видно. Наверное,вон в тех кустах волк,пришел проводить,ему она и машет. Красная Шапочка теперь ты моя навсегда,потому что мне даже некому рассказать о тебе. Ведь я в бегах.Как тогда в марте двадцать первого.Опять март.Та же сладость свободы,Поеду куда захочу и когда захочу.....Надо вырваться из мышеловки......Сойти на любой станции,забыть всех и всё....Дети..... Их всё равно искалечат с ней или без неё...Васю она не хотела....Он родился в марте двадцать первого.... В том марте она была совсем одна,Женя с Павлом,кажется,в Туркестане,Фёдор- в больнице.

Никто в роддоме не знал кто она . Одинокая женщина с нежным,будто фарфоровым лицом и очень черными блестящими бровями.Длинная тонкая шея,мягкие тёмные глаза.То ли грузинка,то ли цыганка,-вобщем нездешняя птица,залетевшая неведомо откуда в заурядный роддом на Солянке.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Впервые в жизни она не знала чем занять время.

Вот сейчас - ожидание. Ожидание приема у знаменитого доктора

Менцеля.Он должен помочь. Пройдут невыносимые головные боли,пройдёт тоска,исчезнут изматывающие,наслаивающиеся друг на друга картины прошлого и эти странные видения. Да с какой стати! Что он может знать о ней? Как может понять её? Что у неё общего с его обычными пациентами? Вот сидят на соседней лавочке и молотят свою солому. У женщин фальшиво-ласковые интонации,у мужчин - нарочито мужественные. Если не вникать в смысл,-покажется,что говорят о чем-то необычайно важном и даже таинственном. А на самом деле - о деньгах,о завтраке ,о качестве ветчины ,о процедурах.

Но эта площадь - прекрасна. Она -как камень в изящной оправе белых и кремовых домов. Старые камни Европы. Будут меняться столетья,её не станет,а площадь останется неизменной и неизменными разговоры о ветчине и процедурах. Прекрасная,полная комфорта жизнь. Что общего между этой жизнью и теми бесконечными конвульсиями в которых бьётся её страна уже тринадцать лет?

Что она может рассказать о себе доктору? Даже имя назвать невозможно. И что может знать благополучный доктор о том,как ночью приходят с обыском и уводят отца,какие огромные беспощадные клопы нападают ночью в бараке в Серпухове,как по ночам воет ветер на Баиловском мысе и как ходят на свидание в тюрьму? Сначала по бесконечному выжженному полю.мимо виселицы,потом двор,протягивают две веревки,у одной -узники,у другой те,что прищли:плачь,крики,смех;или о том,как унизительно сидеть вдвоём с Нюрой на одном стуле в приёмной Градоначальника и слушать как мать вымаливает какую-то поблажку для арестованного отца.

О трижды перешитых и перелицованных платьях и о ночных рубашках натурального шелка,в которых любит спать муж.

Об унизительном безденежьи,когда в письме надо просить пятьдесят рублей,чтобы дотянуть до стипендии,а он забывает о просьбе,но потом спохватывается и высылает в три раза больше просимой суммы.

"Я никогда не любил денег,потому что у меня их обычно не бывало."

А она в тринадцать лет вела хозяйство большой семьи и не имела права не любить деньги. Она не могла написать, как он из ссылки, Полетаеву или Чхеидзе,или,в крайнем случае, красивой даме-большевичке Словатинской и попросить денег. Она просила в долг у дяди Конона Савченко или у Юлии Николаевны Кольберг. У отца все равно не было - он все отдавал ей на хозяйство и на помощь ссыльным.

Она никогда ни на что не имела права.Она просто отказалась от своих прав. Странно,в детстве,говорят,она была весёлой и своенравной. Бегала,шумела.Но это,наверное,ещё у бабушки в Дидубе,там на втором этаже дома была длинная галерея - бегай сколько хочешь.

А в Москве в Волковом переулке клали на пол волосяной матрас и спали все вместе вповалку. Потом мать отдала её Ржевским. Ржевские были хорошие люди,но чужие,и она очень скучала без Павла,Нюры и Феди. Мамаша долго не появлялась. Она вообще все время куда-то исчезала.

Стройная,маленькая,прямая,необычайно опрятная.всегда на высоких каблучках,замечательная хозяйка и рукодельница больше всего она любила волю,-_так прямо и говорила:"Воли,воли мне дайте! Я воли хочу!"

Дети страшно боялись этих слов:после них мать обычно исчезала.

Потом они привыкли к её исчезновениям и научились жить без неё. Надя даже научилась понимать мать:еще молодая,хочется радости,сколько можно тащить эту нелепую жизнь с бесконечными переездами, обысками, арестами, безденежьем. Зато какие прекрасные люди их окружали! И самым прекрасным был Иосиф - таинственный,возникающий из неведомых далей и в неведомых далях исчезающий. А вот люди,окружавшие их в те времена плотным надёжным кольцом,куда-то исчезли или изменились до неузнаваемости. Один Авель остался прежним- педантом и аккуратистом в своём холостяцком быту,лёгким на обещания и искренне желающим всем помочь. Но помогать становилось всё труднее.

Иные стали другими.Совсем другими -неважно,что у них остались те же имена и внешность.

Дядя Миша. Она так любила его девочкой. Он всегда приносил конфеты,семячки и чудные деревянные игрушки.Но одна из игрушек сильно напугала,она помнит её до сих пор:в ней почудился зловещий смысл. Медведь и мужик куют что-то на наковальне.Сами страшные и куют непонятно что,- беду какую-то куют, вспоминает эту игрушку,когда ездит к Иосифу в Сочи или в Мухолатку.

Перроны всегда пусты,по ним прогуливаются,покуривая только поджарые офицеры ГПУ из охраны состава,но там ,потом у разъездов и полустанков какие-то странные существа в лохмотьях,что-то кричат,протягивают руки.Иосиф объяснил,что в некоторых районах были перегибы,именно то,что он бичует в своей статье "Головокружение от успехов",отдельные головотяпы .....

5
{"b":"71656","o":1}