ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На широком простодушном лице Кэтлин выразилась радость, сожаление, борьба. Да, Энрико полон жизни, и к тому же он настоящий художник. Когда он что-нибудь объяснял ей, то, при всей его распущенности в языке и манерах, она сразу улавливала, что восчувствовать "идеал" куда труднее, чем представлялось им с Перри. Зато, должно быть, этот идеал сулит неслыханное счастье. У нее был большой соблазн сказать: "Хорошо, Энрико, я поеду с тобой".

Но тут она вспомнила Перри. Нелегко будет Перри переориентироваться на Лидо. И с ее стороны было не по-дружески именно сейчас оставить его одного или все равно что одного, - Глория плохой товарищ в беде.

- Мне очень лестно, Энрико, что вы хотите увезти меня с собой, отвечала она. - Но мое место здесь, как ваше там, за океаном.

Калла разразился проклятиями и ругательствами, обозвал ее дурой, а всю ее страну - дурацкой, но она осталась при своем решении.

Тут прибыла яхта. Оливер Брент отплыл на ней, так и не сказав окончательно, думает ли он вкладывать дополнительные средства в акционерную компанию "Венеция (Техас)". С ним вместе отплывали маркиз Орсони и Калла.

Перри и Сидней проводили отъезжающих до причала, Когда Перри возвратился домой, он обнаружил, что Глория тем временем тоже успела уехать. В оставленной записке она была немногословной, как всегда: "Прощай навеки".

Перри тупо смотрел на эти два слова. Ему представлялась Глория в тот миг, когда она явилась ему в туристическом агентстве "Синдбад", синяя юбка плотно облегала ее бедра, крепкая детская пятерня высоко подымала пышный волан. Так плыла она перед ним, уплывала все дальше, становилась все меньше, а он стоял на месте и не мог бежать за ней следом. Долго, как прикованный, стоял он перед осколками своей мечты.

Вскоре пришло письмо от одного из нью-йоркских адвокатов, относительно формальностей развода. Миссис Глория Паладин, говорилось в бумаге, собирается отплыть в Европу на "Манхэттене". С той же почтой пришло письмо от Оливера Брента. Он сообщал, что отправляется в Европу на "Манхэттене" и готов выделить дополнительные средства в акционерную компанию "Венеция (Техас)".

- Благодарю покорно, - проворчал Перри. Он отнюдь не собирается брать деньги как выкуп за Глорию.

Однако, не возьми он денег от Оливера, погибнут и вложения Сиднея.

Три дня бродил он мрачный и молчаливый, о предложении Оливера он ни словом не обмолвился с компаньонами. Наконец он заговорил с Кэтлин. Она тоже нашла, что брать деньги нельзя.

- Но твой отец потребует, чтобы мы взяли деньги, - угрюмо вымолвил Перри.

Кэтлин задумалась. И вдруг решила:

- Мы попросту ничего ему не скажем.

Перри возмутился.

- Разве, ты не понимаешь, что это просто нечестно?

- Понимаю, - подтвердила Кэтлин.

- Понимаешь ты, - продолжал Перри почти что с угрозой, - что это даже преступно?

- Понимаю, - подтвердила Кэтлин.

Он смотрел на нее долго, испытующе, и она выдержала его взгляд.

- Да ты прямо молодчага, - выпалил он и хлопнул ее по плечу.

- Пожалуйста, без телячьих нежностей, - оборвала она. - Надо действовать. Надо складывать пожитки и ликвидировать Венецию.

- Что? - вознегодовал Перри. - Ликвидировать Венецию? Даже не подумаю. Венеция будет существовать, - упрямо заявил он.

- Ты совсем спятил, - не менее запальчиво возразила она, - а средства где ты возьмешь?

- Уж как-нибудь раздобуду, - сурово заявил Перри, - в лепешку расшибусь, а Венецию не брошу.

- Подумаешь, что такое твоя Венеция? - фыркнула Кэтлин. - Сосиски да баркаролы, и больше ничего.

- Не смей охаивать мою Венецию! - гневно оборвал Перри. - Она есть, она моя, и я ее не брошу.

- Твоя Венеция? - тоже сердито и агрессивно фыркнула Кэтлин. - Твоя? Нет, Глории! Сам же долбил об этом без конца.

- Не брошу, - упорствовал Перри, - сохраню мою Венецию. Теперь тем более - без Глории. Я им покажу, этим проходимцам, - расходился он.

Кэтлин вглядывалась в его лицо - оно осунулось и ожесточилось.

- Ты упрям, как бес, Перри, - заметила она. - Твое упорство граничит с глупостью, - но в лице ее уже не было гнева, а голос явно дрожал.

Перри не мог понять, выражают ли ее слова одобрение или насмешку. Все равно ему это было приятно.

- Ну, значит, я глуп, - ответил он, но куда уж менее агрессивно. - Мой дед говаривал, бывало: "Кто в двадцать лет не красив, в тридцать не силен, в сорок не умен, а в пятьдесят не богат - тому не бывать им вовек!" У меня еще есть время, чтобы поумнеть, а чтобы разбогатеть, и подавно. - Так как она рассмеялась, он добавил: - Конечно, это дается нелегко. Вдвоем было бы куда проще, как по-твоему, Кэтлин? - И он взял ее руку.

Кэтлин не отняла руки.

- Ты думаешь, из этого будет толк? - спросила она. - Так сразу? Без увлечения? - И опять в ее голосе послышалась дрожь и неуверенность.

- Чушь! - решительно заявил Перри. - Если женщина своим видом окрыляет человека, а потом, когда в ней нуждаешься, так ее нет, - это совсем не дело. Женщина должна быть помощницей.

- Только помощницей? - осведомилась Кэтлин.

- Ах, брось ты это, - отмахнулся Перри. - Я не Эмерсон. Только мне без всякой философии ясно, что мы созданы друг для друга. Хочешь ты мне помочь? - спросил он снова почти что повелительно, и лицо его осунулось и стало напряженным, как во время сложных деловых переговоров.

- Конечно, хочу, дуралей. Это ты мог получить раньше и дешевле.

Они решили пожениться, как только будет оформлен развод с Глорией, и отныне Перри стал ездить на тандеме с Кэтлин.

Предложение Оливера утаили от Сиднея, деньги добыли на зверских условиях. Откупили права у итальянцев. Умножили число увеселительных заведений. Построили уютные дачки на одну семью.

Трудиться пришлось вовсю, зато в назначенный годичный срок первый этап был завершен. Место культурного центра Венеция (Техас) заняла другая Венеция (Техас) - город красот и развлечений.

На второй год была намечена постройка казино. В соглашении с подрядчиком имелась на предмет выбора объектов очень выгодная оговорка. Однако же город красот и развлечений еле-еле держался на воде и затевать новые предприятия было небезопасно.

46
{"b":"71658","o":1}