ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Каждый, кто любит книги и собирает их, кто подолгу простаивает у прилавков книжных магазинов, перелистывая новые издания, или упорно разыскивает полюбившуюся книгу в библиотеках, легко поймет Алана Дрейтона, его благородное увлечение и самоотверженность в поисках. Но почему Алан и Анджела и другие гуманисты так сильно тяготели к произведениям писателей античности (под именем античной культуры мы объединяем культуру Древней Греции и Древнего Рима)? Разве только потому, что это были старинные книги, которые высоко ценились? Нет, вы заметили, что соображения наживы были им чужды. И не о пополнении собственных библиотек, спрятанных от глаз людей, пеклись они, как герцог Молфетта. Одной только любовью к книгам приключения Алана и Анджелы не объяснишь. Чтобы лучше понять их, надо заглянуть в то время, когда жили эти люди. Это время получило название Возрождения.

После разгрома германскими племенами Западной Римской империи и падения «вечного города» Рима, казалось, навсегда угасла культура, созданная греками и римлянами. Были разрушены дворцы и театры, погребены под землей прекрасные статуи, в огне пожаров погибли многие выдающиеся творения мысли, заглохли все науки.

Только в монастырях и соборах теплились огоньки образованности. Среди монахов и священников находились люди, изучавшие латинский язык – язык древних римлян. На этом языке они читали библию и другие «священные» книги. Кое-где в монастырях сохранялись рукописные свитки или кодексы – листы, сшитые в виде тетрадей и обтянутые кожаным переплетом, – на которых были записаны произведения великих писателей и ученых древности. Лишь к немногим из них обращались монахи. Большинство древних книг они отвергали как языческие, нехристианские: ведь в них упоминались языческие боги Юпитер, Венера, Марс и т. д. Иногда монахи с превеликим терпением соскабливали строки великих писателей античности, чтобы использовать дорогостоящий пергамент для записи религиозных поучений и рассказов о «чудесах» и «откровениях». Ученые средних веков – богословы – пренебрегали научными знаниями, накопленными людьми древнего мира. Не человек и природа интересовали их, а изречения «святых» и «пророков».

Даже через много веков после падения Римский империи, в 1337 году, когда один из первых гуманистов, великий итальянский поэт Петрарка, приехал в Рим, какую картину запустения и забвения он нашел здесь! Петрарка бродил возле величественных развалин – мимо дворцов, храмов, арок и колонн, и никто не мог объяснить ему, как называются эти строения, кем и когда они были воздвигнуты. Некоторые римляне всерьез утверждали, что это творения злых духов.

Но жизнь шла вперед. Еще повсеместно возвышались грозные замки – твердыни феодалов, а вокруг них на полях гнули спины, трудясь на своих господ, забитые и бесправные крестьяне; еще Европа была раздроблена на великое множество феодальных владений, и между князьями и королями бушевали беспрестанные войны и междоусобицы, разорявшие трудовой народ; еще крепка была вера в то, что этот порядок установлен богом; и народ с благоговением взирал на своих светских и духовных владык, – как медленно забрезжила заря нового времени! Здесь и там стали расти города. За их крепкие стены собирались беглые крестьяне, ремесленники, купцы – энергичные, свободолюбивые люди. Развивались ремесла и торговля, и благодаря им города богатели, множилось их население. Искусные ремесленники, предприимчивые купцы, смелые мореходы раньше других почувствовали обузу феодальных порядков и власти церкви. Они боролись с феодалами и отвоевывали для своих городов право на независимость. Они совершали путешествия и лучше узнавали жизнь соседей и даже отдаленных стран. Жизнь учила их смелее думать, дерзать и верить в свои силы, а не в силу молитв или в заступничество монахов перед богом. Они не хотели подвергать себя лишениям и мукам ради счастья на том свете. Добытые своими стараниями средства они хотели использовать для лучшей жизни на земле. Так вместе с изменениями в общественной жизни складывались новые взгляды на жизнь, на назначение человека.

Смиряться, терпеть, страдать и ожидать награды на том свете – учила церковь. Наслаждаться жизнью, творить, дерзать – провозглашали новые люди. Они называли себя гуманистами (от латинского слова «гуманус» – человеческий, человечный).

Гуманисты выступили в тот период, когда феодальный строй дал только первые трещины, религия еще властвовала над умами людей. Гуманисты не призывали к ниспровержению феодальных порядков (для этого еще не наступило время), они не были безбожниками – атеистами, но своей критикой бесчеловечных, диких феодальных нравов, своими насмешками над монахами и вздорными религиозными суевериями, своим прославлением человека, его могущества и счастья они помогли развеять мрак средневековья.

Писатели древности были далеки от христианства. В их произведениях гуманисты нашли ту свободу мысли, тот радостный и светлый взгляд на жизнь, глубокие и плодотворные мысли о природе, которые стали для них путеводной нитью. Вспомните, с каким удивлением и восхищением говорил студент-гуманист Дик из повести Триза о книге одного из великих греков: «Все в ней так ново, столько замечательных мыслей и идей! Какие сокровища знаний… греки – это целый мир… это Америка духа!» Изучать античную культуру означало в то время не уходить от самых больших и острых вопросов жизни, а вносить в нее новую, свежую струю. Возрождалась античная культура, и одновременно рождались новые взгляды на жизнь, на место в ней человека, новые научные идеи. Поэтому-то это время и получило название Возрождения.

Новая культура раньше стала складываться в Италии. Уже с XIV века, за двести лет до описанного в повести времени, в Италии начался расцвет искусства, литературы, науки. И лишь позднее он охватил другие страны – Германию, Францию, Англию. Недаром Алан, очутившись в Венеции, восклицал: «Вы в Италии сделали так много! Какие у вас дома, картины, статуи, библиотеки, театры, музыка…»

Петрарка был в Италии первым, кто стал разыскивать произведения писателей и мыслителей древности. Завидев по дороге старинный монастырь, он сворачивал с пути и начинал поиски. Он нашел несколько произведений Цицерона, которого считали лучшим оратором Древнего Рима. «О, радость находки!» – делился с друзьями Петрарка.

За ним последовал его друг, великий итальянский писатель Боккаччо. Однажды в поисках книг он заехал в отдаленный монастырь и спросил ключ от библиотеки. Угрюмый монах (вероятно, похожий на отца Димитрия из нашей повести) проворчал: «Ступай наверх, библиотека открыта». Боккаччо поднялся по крутой лестнице. Дверь действительно не была заперта. Но какая картина предстала перед его глазами! Книги были предоставлены ветру, грязи и сырости. Из одних были вырваны Страницы, от других отрезаны целые куски. Кто же эти варвары, безжалостные к сокровищам культуры? Когда Боккаччо спустился вниз, монах невозмутимо поведал ему, что два брата («братьями» монахи называли друг друга) вырывали страницы – прочный пергамент, – для того чтобы изготовлять из него обложки для молитвенников, которые они переписывали и сбывали среди бедного люда.

Пример Петрарки и Боккаччо вызвал сотни и тысячи подражаний. Неутомимым искателем древних книг стал гуманист Поджо Браччолини. Где он только не побывал с этой целью – в Швейцарии, Германии, Англии, Португалии! В 1415 году церковники собрались на собор в швейцарском городе Констанца. Сюда приехал и Поджо, который добывал средства к жизни службой в канцелярии римского папы. Церковники с пеной у рта спорили о разных тонкостях веры. Поджо со снисходительной улыбкой выслушивал эти споры. Мысль у него была одна: поскорей вырваться из города и попасть в отдаленные монастыри, где еще не побывали гуманисты! По заснеженным альпийским дорогам Поджо и его друзья добрались до заброшенного в горах монастыря. И вот они в библиотеке, среди покрытых пылью и ржавчиной старинных свитков и кодексов. «В такую отвратительную тюрьму не заключили бы и преступника!» – осмотревшись вокруг, восклицает Поджо. «Эта библиотека, если бы она имела дар слова, сказала бы нам: люди, любящие латинский язык, не дайте мне погибнуть, извлеките меня из этой тюрьмы!» – вторит Поджо один из его спутников. И гуманисты извлекают из «тюрьмы» неизвестные им книги писателей древности и свиток с произведениями знаменитого римского мыслителя-безбожника Лукреция, который с гордостью говорил о себе, что он «души не пятнал религией гнусной». Написанное в стихах произведение Лукреция «О природе вещей» уже известно гуманистам, но, кто знает, может быть, в этом списке найдутся новые строфы, исправленные выражения?

38
{"b":"71680","o":1}