ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не очень. Как-то я решил переписать всех существ, что есть в этой штуке. На это у меня ушло недели две. Ты видел там такую большую тварь?

— Которая жмурилась?

— Да. Ее цикл воспроизведения занимает около двух часов, но если вы решите серьезно понаблюдать за тем, что происходит внутри этого камня, время пролетит незаметно.

Тяжело разглядеть подругу этого создания, которая выглядит словно паутина с цехинами. А на самом деле это то же самое существо, только другого пола. Интересно смотреть, как происходит совокупление, а паутина падает в...

— Значит, этих тварей всего две, — пробормотал я. — Совсем одна... — Ан согласно кивнул.

— И у них рождается одно существо мужского, одно женского пола. После этого родители умирают.

Неожиданно улыбка исчезла с его лица, словно набежала тень. Он с серьезным видом потупил взгляд.

— Даже после того, как я увидел подругу этого «великана», у меня еще целая неделя ушла на то, чтобы убедиться, что он и впрямь один.

— Но если гигант и паучиха... — начал было я, но так и не договорил.

— Вы видели таких существ раньше?

Я покачал головой.

— Никогда не встречал ничего похожего. Хотя однажды столкнулся с существом вроде этого, только размером около шести футов.

Серьезность Ана переросла в страх. Мне даже показалось, что он вздрогнул. Эмоции золотистых сменяют друг друга совершенно неожиданно. Я понял, что, разговаривая с этим мальчиком, нужно держать ухо востро.

— Эй, расслабься. Расслабься! — сказал я.

Он так и сделал.

— На самом деле тут все не так уж и сложно. — Мне вспомнился один из моих детей и то, что случилось с ним много лет назад. Я рассказал золотистому о террариуме...

— Ox, — только и вымолвил мальчишка, когда я закончил. А потом его лицо снова стало равнодушным. — Там же были не микроорганизмы. Все было проще. Да... — Потупив взгляд, он уставился на тротуар. — Там все было очень просто...

Когда он снова поднял голову, его лицо приобрело совершенно иное выражение. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что с ним такое.

— Я не понимаю, зачем это все.

Удивительная уверенность была в голосе и движениях мальчика. Этим он напоминал огромного кота. Одним из свойств золотистых — мгновенно перевоплощаться.

— Замечательная штука. С помощью ее можно демонстрировать детям, что такое биологическое развитие видов.

Ан подергал цепочку.

— Наверное, поэтому мне и подарили эту штуку. А тот террариум, о котором вы рассказали, — очень примитивная вещица. Она не дает полной картины.

— Зря ты так, — сказал я ему. — Когда я был ребенком, у меня была всего лишь колония муравьев — свой муравейник. Я наблюдал, как несколько сотен крошечных муравьишек снуют между двумя стеклами. Теперь думаю, лучше было бы держать пару голодных крыс. Или огромный аквариум с какой-нибудь разновидностью акул. Дать им возможность гоняться друг за другом в борьбе за существование...

— Тогда в вашем террариуме экология не была бы сбалансирована, — сказала ан. — Ваши питомцы не стали бы развиваться... Вам понадобились бы растения для восстановления кислорода в воде. И необходимо было бы подобрать растения так, чтобы ваши рыбки ими не питались. (Ах, эти дети и их неординарное мышление!) Если вам это удастся, то все в порядке.

— А что не правильного было в террариуме, о котором я рассказывал?

Лицо мальчишки мгновенно нахмурилось.

— Ящерицы, сегментные черви, растения, пушистики... И полный цикл развития... Они рождались, вырастали, размножались, возможно, заботились о своем потомстве, потом умирали. Их единственной функцией было воспроизведение. Ужасная картина.

И тут лицо его показалось мне невероятно глупым.

Странный ребенок, он был золотистым и выглядел моложе Алегры, но старше Ратлита.

— А тут, — Ан щелкнул по своей драгоценности розовым ногтем, — есть все стадии, задействованы все наиболее важные функции организма. После того как они родятся и вырастут, они проходят множество метаморфоз. Например, эти маленькие зеленые черви — стерильны. Они — последняя стадия развития синих пушистых летунов. Но они, погибая, превращаются в фосфорные удобрения, которые питают водоросли. Все остальные существа питаются водорослями... кроме шипастых шаров. Они-то и съедают червей, когда те умирают. Эти фагоциты очищают среду. (И снова мне показалось, что Ан возбуждается.) Все люди ведь тоже принадлежат определенному классу!

Если бы мы могли изучать людей так, как я изучаю обитателей этого шара, мы подготовили бы все записи процесса воспроизводства, чтобы определить, является ли он главной функцией жизни или важнее примитивные функции людей, создавших собственную цивилизацию. (Что-то белое запенилось в уголках его рта.) Я думаю, созревание — это когда дети уходят от родителей. А родители беспокоятся... Мы хотим, чтобы нас оставили в покое! Вот что я скажу! Вот что я объявлю им!..

Мальчик остановился. Его язык блестел от пены. Крошечные капельки блестели на губах. Он словно хотел убедить меня в своей правоте. Похоже, с головой у него было не все в порядке.

— Думаю, этот камень просто игрушка... — спокойно объяснил ему я. — Если ты останешься один, то всегда можешь посмотреть в глубь камня, и одиночество как рукой снимет. — Мне даже показалось, что он прямо сейчас последует моему совету. Вот он был в ярости, а теперь лицо его неожиданно приобрело глупое выражение, словно у двухгодовалого малыша. Боже, как в этот миг он походил на Энтони!

— Я говорил не об этом.

Он скрестил руку на груди. Казалось, он о чем-то сосредоточенно думает.

— Ан... ты неглупый мальчик. Ты слишком самоуверен, но мне кажется, ты понимаешь, что я имею в виду. Ты ведь золотистый...

Все мои обиды на Ратлита испарились. Да и на Алегру. До сих пор не могу выразить словами то, что творилось тогда в моей душе, Ан смотрел на меня, переваривая мои слова. Он выглядел несчастным, брошенным ребенком.

— Сколько ты провел времени в одиночестве?

Он посмотрел на меня. Руки оставались сложены на груди.

— То, что я золотистый, выяснилось, когда мне исполнилось семь лет.

— Так давно?

— Да. — Он повернулся, и мы пошли дальше. — Я очень рано созрел в половом смысле.

— О! — Я кивнул. — Тогда ты был вдвое моложе. Каково это, маленький брат, быть золотистым?

Ан опустил руки, пожал плечами.

— Меня разлучили с семьей. Специальные классы. Программы тренинга. В этом плане я — псих.

— Удивительно. Глядя на тебя, не скажешь...

А как же тогда Ратлит? Как же Алегра?

— Я знаю, как выгляжу со стороны. Мы знали, что мы — психи, и это помогло нам пройти через психологический прессинг, когда корабль потерпел аварию на расстоянии двадцати тысяч световых лет от нашей планеты. Все так и было.

Поэтому последние несколько лет в нас, золотистых, искусственно развивали психологическую нестабильность. Она у нас глубоко в подсознании, так, чтобы мы не отличались от обычных людей в повседневной жизни. Люди правительства подвергали точно такой же обработке тех, чья гормональная система была близка к системе золотистых. Так они пытались создать побольше золотистых.

Я засмеялся, и тут мне в голову пришла поразительная мысль.

— Но объясни, почему ты ищешь работу именно здесь? Ты ведь мог бы договориться с каким-нибудь золотистым и отправиться в иные галактики или поискать работу на одной из межгалактических трасс.

— Я побывал в другой галактике. Меня рассчитали и высадили с корабля месяца два назад. Множество Пересадочных Станций лежит между нами и той галактикой. Я собираюсь блуждать меж звезд, настраивая автоматическое оборудование, возможно, даже стать управляющим одной из Станций. Думаю, мне стоит обучиться какому-то ремеслу, прежде чем отправляться в межгалактические дали.

— Стоит, — кивнул я. — Но чтобы работать, как я, ты должен узнать чертову уйму всего о внутренностях звездных двигателей. Неужели ты не понимаешь, что такому невозможно научиться за пару месяцев? А автоматическое оборудование! У меня такого и вовсе нет... Может, госпожа Полоски даст тебе работу, но я не уверен, что ты согласишься.

15
{"b":"7171","o":1}