ЛитМир - Электронная Библиотека

Ванане

Дым в горах

Алый сок граната беспощадно проливался на деревянные изгибы. Крест горел. Невзирая на крики, крест продолжал гореть, внушая ужас и страх всем вокруг, но треск дерева не пугал маленькую армянку. Ануш, крепко взяв за руку своего младшего брата Арамика, бежала вперед, в неизвестность. Перед их глазами горел их народ. Но вера оставалась нетронутой.

Дети-сироты, беглецы на своей родной земле, изможденные голодом и страхом, несмотря ни на что нашли в себе силы бороться. Армянская кровь горела в их венах, не позволяя сдаться, сломаться. Дети ощущали каждый удар по своему народу, но единство крепко держало их в руках, не позволяя упасть, и ветви абрикосовых деревьев качали армян в своих объятиях.

Смерть шла за ними следом, дыша в спину, и шорох шагов солдат преследовал армянских детей. А дым все поднимался в горы, не давая забыть, что армянских колыбелей больше нет.

Глава 1

Облака парили над святыми землями. Июньский рассвет всегда приходил неожиданно, почти мгновенно, словно ночи вовсе и не было. Чистый легкий воздух бегал по маленьким домам спящих людей, словно стараясь заглянуть в их прекрасные сны. В человеческом царстве было тихо. Птицы старались словить каждый шорох, напевая свои негромкие тонкие песни, и, казалось, их слух ласкала нежная вода реки Ван, хоть и переливающейся в лучах солнца так далеко. Свет словно обнимал городок, рассказывая о прекрасном будущем равнин и кристальных, ясных гор. Люди дышали спокойно в своем сне, видя самые разные сказки их сознания. Кому-то снились жаворонки, предвещающие беду, а кому-то снилась гора Арарат. Их ресницы чуть дергались при прекрасном танце кочари, пока их тело покоилось на мягкой кровати. Разум и душа никогда не засыпали. Им никогда и не нужен был сон, по ночам они уносились все выше и выше к ясным небесам Земли. А ростки в аккуратной земле все давали свои плоды и веру в новую жизнь. Надежда царила в городке, так сильно наполненном любовью, – к жизни, друг к другу.

Надежда разбудила девушку и мужчину, сидящих на каменном полу своего дома. Стены их были украшены цветками, собранными их еще глубоко спящими детьми. Детская игра таилась в улыбке юной девочки, укрытой тяжелым одеялом. Ее длинные темные кудрявые волосы падали с кровати, почти касаясь земли. Рядом с ней на краю лежал еще более маленький мальчик с черными как уголь гладкими волосами. Они крепко держались друг за друга и словно даже видели одни и те же сны. Но девочка больше не спала. Ее разбудили нежный ветер, пробравшийся в комнату через маленькое приоткрытое окошко, и запах прекрасного домашнего скота, стоящий в воздухе. Она старалась дышать глубоко, чтобы остаться незамеченной в своем преступлении и подслушать разговор перешептывающихся родителей.

– Ты ведь слышал, что говорят. В Муше устроили резню. Скоро они сюда доберутся, нам нужно бежать, – произнесла шатенка.

Она, подложив ноги под себя, сидела, с тревогой смотря прямо в глаза мужу, играющему с ее кудрями. Казалось, он думал совсем об ином, нежели о беде или страхе. В своем доме он ощущал лишь безопасность и спокойствие, дом был его цитаделью. Но цитадель тоже могла оказаться разрушенной в конце великой борьбы.

Девушка сомкнула нежные розоватые губы и мягко обхватила кисть мужчины, продолжая смотреть на него. В его карих глазах она видела человека, подарившего ей знания и веру в Бога, за спиной которого тепло, уютно, спокойно. Только в его руках она ощущала безопасность, и только держа его за руку, она знала: они больше, чем муж и жена, они напарники, друзья, любовники и верующие. Они люди.

– Ты ведь меня совсем не слушаешь, правда, Давид? – легко улыбаясь, спросила девушка.

Мужчина покачал головой, позволив себе широкую улыбку. Наконец он набрался сил, чтобы взглянуть на нее, и тихо засмеялся.

– Маринэ, – ласково произнес Давид.

Его внешнее спокойствие лишь скрывало правду, которую он хотел скрыть от девушки, сидящей напротив. Он наконец опустил руку, высвободив из нее прядь волос Маринэ, и бросил короткий взгляд на детские кровати. Темноволосая девушка, заметив это, тоже посмотрела на них.

– Мы должны бежать ради детей. Только ради них, – одними губами сказала Маринэ, но Давид ее услышал.

Чувство беспокойства охватило его, и он обвел глазами комнату, стараясь запомнить каждую ее маленькую деталь. Любовь и свет переполняли этот дом и все другие дома городка, отзываясь в сердцах таких же любимых и светлых людей. С похожими, но одновременно такими разными чертами лиц, они работали и жили бок о бок, как одна большая семья. И любовь эта отражалась в природе, тяжело обнимающей их усталые плечи. Ветер огибал уголки детских улыбок, наполняющих маленькие дома. Им не хотелось большего – только жить ради детей и себя, ради природы, гор, окружающих их, ради Бога, живущего в их душе.

– Куда нам бежать, Маринэ? – почти безнадежно, но все так же размеренно заметил Давид. Он опустил голову, подушечками пальцев касаясь изъянов каменного пола песочного цвета. – Будет только хуже, если мы попадемся им под горячую руку в попытке сбежать. Здесь, может, они оставят нас в покое.

– Прошу, послушай меня. Нам нужно уходить отсюда. Дядь Тигран сказал, что он даст нам карту, чтобы мы дошли до Грузии.

Давид снова улыбнулся, скрывая свою грусть. Вновь посмотрев на детей, он заметил быстрое дыхание дочери и повернулся к девушке, прикладывая палец к губам. Та лишь посмотрела на него, сведя брови вместе. Они оба знали, насколько безнадежны их мысли и что лишь небеса могли спасти их, поэтому продолжали верить в свет, которого с каждой секундой становилось все меньше и меньше.

Мужчина поднялся с пола и тихими медленными шагами подошел к кровати, нависнув над детьми. Быстрым движением он поднес руки к животу девочки, отчего та громко засмеялась, выдав себя. Он ненароком разбудил и мальчика, который в недоумении, еще не отойдя полностью от сна, смотрел на свою сестру и отца. Маринэ наконец растянула губы в улыбке и встала. Легким, почти танцевальным шагом она обогнула нарушителей тишины и взяла сына на руки.

Громкий чистый смех разлился по дому, отдаваясь эхом по стенам, словно ноты водопада, разбивающиеся кристальной музыкой о воду. Сияющие карие глаза девочки то раскрывались, то закрывались вновь. Давид наконец остановился и принял дочь прямо в свои объятия. Они с Маринэ переглянулись, и мужчина наклонился к ней, целуя в лоб ребенка в ее руках, а затем и ее. Девочка вырвалась из крепких объятий папы и побежала к маме.

– Мама, ты споешь мне? – попросила она.

Маринэ села на корточки, все еще держа мальчика, и подняла краешки рта.

– Что тебе спеть, Ануш? – нежно спросила девушка.

– Ты знаешь, – застенчиво ответила Ануш, качаясь на месте и скрепив руки вместе за спиной.

Давид садится на кровать, и девочка забирается ему на колени, а Маринэ пританцовывает с еще немного сонным ребенком. Из ее сердца выливается мелодия граната, которую слышишь лишь около вод реки Аракс. Девушка крутится на месте, крепко держа голову мальчика.

Тот улыбается и смеется в такт песне, слыша в ней свою Родину, свою собственную душу, которую даже он пока не знал. Давид подтанцовывал им только своими руками, а Ануш внимательно, большими глазами смотрела на то, как длинное платье мамы кружится вместе с ней. Ее воображение дорисовывало красивую красную шапку на голове Маринэ и меняло цвета ткани одежды, превращая их в национальные. В девочке горело желание самой начать петь, но незнание слов и стеснение не позволяли ей. Ануш было достаточно ее мамы с прекрасным, звонким голосом, ее папы с самыми сильными на свете руками и маленького брата, наполняющих ее сердце бесконечной любовью. Время остановилось для нее, позволяя запечатлеть этот момент глубоко в своей памяти, расслышать каждый звук, ощутить каждое дуновение ветра. И песня, разливаясь все громче и громче по ее телу, отдавалась болью и страхом неизведанного, непредсказуемого будущего.

1
{"b":"717139","o":1}