ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Впрочем, Геббельс легко шел на любые расходы, если считал их необходимыми для дела. Так, в июле 1936 года он устроил у себя на вилле в Ванзее карнавал "Венецианская ночь", на который пригласил 3000 гостей, но отнюдь не ради собственного удовольствия, а чтобы достойно принять делегатов Международной торговой палаты, съехавшихся в Берлин со всего мира. В 1936 году в Берлине состоялись Олимпийские игры, и Геббельс решил сделать все возможное, чтобы представить миру Третий рейх как страну счастья и процветания; с этой целью он устроил там же, в Ванзее, бал, который продолжался две ночи. Бесчисленное множество молодых артисток и танцовщиц, одетых нимфами и дриадами, должны были придать празднику романтический и непринужденный колорит. Девушки немного перестарались, и к утру картина бала напоминала больше сцены вакхического разгула, а не чинные олимпийские торжества. Разгорелся нешуточный скандал, такой, что даже всемогущий министр пропаганды никак не мог его замять. Геринг же, которому частенько доставалось за его пристрастие к роскоши, получил на этот раз хороший повод посмеяться над промахом своего соперника. Впрочем, Геббельс все равно нашел способ поправить дело: через день после окончания Олимпиады по его распоряжению был устроен "Пивной фестиваль", показавший "образцовое поведение немецкой молодежи, уважающей традиции почтенных бюргеров".

Супружеская пара Геббельсов охотно участвовала в светской жизни, посещая приемы у Гитлера и принимая гостей у себя. Гитлер имел возможность приглашать к себе для застольных бесед известных и интересных людей своего времени, но предпочитал общество "старых друзей" и "товарищей боевых лет", в компании которых предавался все вечера напролет одним и тем же разговорам и воспоминаниям.

Все подобные застолья протекали одинаково, будь то в Берлине или в Берхтесгадене. У Гитлера было две особенности: он подолгу не мог уснуть с вечера и не переносил одиночества; поэтому нередко устраивал у себя продолжительные "посиделки", в которых участвовал и Геббельс. Вот как описывал такие "собрания" Отто Дитрих , журналист, заведовавший партийным бюро печати:

"Говорил обычно Гитлер, не позволявший себя перебивать никому, кроме Геббельса; тот, улучив момент, подбрасывал фюреру "ключевое слово", вызывавшее у него интерес и новый поток высказываний. Геббельс научился использовать подобные моменты для принятия важных решений, которые, хотя и имели устную форму, воспринимались всеми как "указание фюрера" по тому или иному вопросу. Однажды случилось так, что Гитлер неожиданно замолчал, и Геббельс не нашелся, что сказать; последовала долгая и неловкая пауза. Решили рассказывать анекдоты, и тут уж Геббельс оказался непревзойденным, без устали сообщая последние политические сплетни и шуточки, да ещё и приправляя их словечками берлинского жаргона. С особым удовольствием он передавал остроты, жертвами которых были Геринг и другие партийные руководители - но, конечно, не он сам".

Так же охотно Гитлер принимал за своим столом красивых женщин, особенно актрис, не обнаруживая, впрочем, по отношению к ним никаких намерений завязать любовную интрижку; Геббельсу поручалось выбирать и приглашать подходящих дам. А он и сам любил женское общество. Для приемов у фюрера обычно отбирал привлекательных и женственных особ, умеющих с удовольствием поддержать беседу и не обремененных слишком высоким самомнением, потому что втайне страдал из-за своего небольшого роста и физического увечья.

НОВОЕ УВЛЕЧЕНИЕ И ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ ИЗМЕН ЖЕНЕ

В 1936 году Геббельс познакомился с молодой чешской актрисой Лидой Бааровой, снимавшейся в то время на немецких киностудиях. Ей едва исполнилось 20 лет, но она уже имела большой успех, особенно как партнерша известного киноактера Густава Фрелиха, с которым её связывали тесные личные отношения. У Фрелиха был дом в Шваненвердере, располагавшийся рядом с дачей Геббельса. Там-то и встретились министр и актриса, хотя до этого Геббельс, конечно же видел Лиду на презентациях и премьерах фильмов. Фрелиха и его подругу пригласила на чай Магда, встретившая их во время отдыха на даче. Потом состоялись ещё такие же встречи и чаепития, имевшие вполне непринужденный характер. Все думали, что Баарова собирается замуж за Фрелиха, тогда как на самом деле их отношения были близки к разрыву. И тут Лида почувствовала интерес к "очаровательному министру", хотя знала, что он почти вдвое старше её.

Потом она получила в числе других работников искусства приглашение на ежегодный партийный праздник в Нюрнберге, где, помимо участия в политических театрализованных представлениях, посещала, конечно, и бесчисленные светские приемы. Там она впервые встретила Гитлера, да ещё и в сопровождении Геббельса.

- Я должен перед вами извиниться, госпожа Баарова! - обратился к ней Гитлер.

- Но почему, господин рейхсканцлер? - спросила молодая актриса с искренним удивлением.

- Меня подвел мой адъютант, - продолжал Гитлер, - он должен был вручить вам цветы.

- За что же, господин рейхсканцлер?

- Ну как же, ведь вы на следующей неделе выходите замуж, не так ли? Кажется, в понедельник?

- О нет, господин рейхсканцлер!

- А говорят, что за киноактера Фрелиха! - объяснил Гитлер, не довольный тем, что попал в неловкое положение.

- Нет, господин рейхсканцлер! - ответила актриса, покачав головой.

- И вы не собираетесь за Фрелиха?

- Нет, господин рейхсканцлер!

Тут в разговор вмешался Геббельс. Он тоже спросил актрису, обручена ли она с Фрелихом и собирается ли в скором будущем выйти за него.

- Да нет, господин рейхсминистр! - повторила она снова.

Следующая встреча с Геббельсом произошла пару дней спустя на большом приеме, где устраивалось музыкальное представление. Лида сидела в ложе рядом с министром; там были и другие гости. Оркестр играл лирическую мелодию из "Элеонор", и певица повторяла припев модной песенки: "Я была влюблена, я была так влюблена!" Геббельс наклонился к своей соседке и, не стесняясь многочисленных соседей по ложе, прошептал ей на ухо: "Я тоже!"

Молодая артистка сделала вид, что не приняла это всерьез, и продолжала называть его "господин рейхсминистр", а он её - "госпожа Баарова", обращаясь к ней только на "вы". На следующий день Геббельс должен был произносить свою главную речь на празднике, и оба снова встретились среди многочисленных гостей. Неожиданно Геббельс, извинившись перед присутствующими, сказал, что должен обсудить с госпожой Бааровой кое-какие вопросы, связанные с её ролью в новом фильме, и увел её в соседнюю комнату. Лида удивилась не меньше других, потому что вот-вот должны были объявить о выступлении Геббельса с речью, но он, как ни в чем не бывало, заговорил о её профессиональных делах, спросил о режиссере нового фильма и об исполнителях ролей, а также о том, что нужно сделать, чтобы картина получилась удачной. Слушая его, Баарова не могла отделаться от мысли, что ему нужно готовиться к выступлению. "Но, господин рейхсминистр, - сказала девушка, - ведь вам через двадцать минут уже нужно быть на трибуне!" "Это ничего, - ответил он, - для меня это дело привычное", - и снова с полным спокойствием заговорил об операторе фильма и о всяких мелочах. Но Лида не сводила глаз с больших часов, висевших на стене. "Ведь вам нужно идти на сцену, осталось всего семь минут!" - воскликнула она, нервничая. "Не беда!" - повторил её собеседник и продолжал с увлечением развивать тему о фильме. Когда до выхода оставалось всего три минуты, он её поцеловал, и тут оба заметили, что у него на лице остались следы губной помады, так что пришлось потерять ещё две минуты, чтобы их убрать. Лида помогла министру привести себя в порядок, вытерев ему лицо дрожащей рукой. После этого Геббельс с улыбкой попрощался и отправился произносить свою речь. Лида сидела в зале и не сводила с него глаз, не вникая в то, о чем он говорил. Тут Геббельс нашел её взглядом среди публики, достал из кармана носовой платок и энергичным жестом вытер себе губы, повторив движение, которым до этого стирал следы губной помады; а потом, сделав этот намек, понятный только им двоим, продолжил речь.

35
{"b":"71721","o":1}