ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На пути в Германию Муссолини так отозвался об Англии: "Если в этой стране обожание животных приняло такие размеры, что для их кладбищ отводятся целые участки земли, возводятся специальные клиники и дома, а состояния завещаются в наследство попугаям, то можно быть уверенным, что в ней пышным цветом расцвел декаданс. Не говоря уже о других причинах, упадок нации является также следствием неадекватного состава английского населения по половому признаку. На четыре миллиона женщин больше, чем мужчин! Четыре миллиона сексуально неудовлетворенных женщин, искусственно создающих массу проблем, чтобы как-то возбудить желание или придать ему возвышенный характер! Лишенная возможности кинуться в объятия одного мужчины, английская женщина стремится заключить в свои объятия все человечество".

Хотя позднее Гитлер неоднократно высказывал неудовольствие по поводу Мюнхенской конференции, тем не менее, он, казалось, разделял восхищение Чиано личностью дуче. "Фюрер не спускал глаз с Муссолини, свидетельствовал Франсуа-Понсе, - казалось, он был им очарован. Если дуче смеялся, то смеялся и Гитлер; если дуче хмурился, то хмурился и фюрер".

Не только на политику Муссолини, но даже на его характер, казалось, повлияли контакты с Гитлером, его растущая зависимость от него, невольное восхищение, которое вызывал у него фюрер, и его очевидная зависть к Гитлеру. И если в прошлом дуче был готов выслушивать советы, а иногда даже и критические замечания в свой адрес, то теперь он с неистовой злобой обрушивался на тех, кто осмеливался подать ему совет или подвергнуть сомнению его политическое чутье. Муссолини решил, что итальянцы нуждаются в физической закалке; им необходимо привить тот моральный настрой, который сопутствовал военным успехам Германии. В соответствии с этим Муссолини заставлял своих министров и лидеров фашистской партии регулярно выполнять физически трудные и даже опасные гимнастические упражнения и усердно заниматься спортом, тем самым подавая всем должный пример. С той же самой целью он расширил категории служащих, которым надлежало носить мундиры; было предписано строго выполнять правила поведения, исключавшие пожатие руки и учтивые формы обращения. Он обязал генералов и членов их штабов бегать рысцой, а не ходить пешком во время военных маневров. "Итальянец должен воспитать в себе, - любил повторять Муссолини, - закаленного, безжалостного, полного ненависти гражданина и чем менее привлекательным он будет, тем лучше". Что касается его самого, то он предпочел бы, чтобы его скорее боялись, чем любили, с гордостью признавался дуче. И, несомненно, он делал все, что было в его силах, чтобы добиться этого. В конце гражданской войны в Испании солдаты Франко взяли в плен несколько итальянских коммунистов, сражавшихся в Каталонии. Дуче запросили, как лучше распорядиться ими. "Расстреляйте, - по свидетельству Чиано приказал Муссолини, - только мертвецы хранят молчание". Подход дуче к определению судьбы евреев стал уже иным. Рассматривая проект передачи евреям части территории Итальянского Сомали под концессию, Муссолини решил, что для этой цели наиболее подходящим станет район Мигиуртиния, богатый естественными ресурсами, эксплуатацией которых могут заняться евреи, включая промысел акул, имевший "то особое преимущество, - заметил с омерзительным юмором дуче, - что многие евреи будут сожраны акулами".

Антисемитизм объявили теперь существенной частью фашистской политики. Хотя постановления, с помощью которых она проводилась на практике, никогда строго не выполнялись, все же к концу 1938 года многих известных еврееев изгнали с руководящих постов гражданской службы и немалое их число было вынуждено покинуть Италию. К весне 1939 года конфискация еврейского имущества приняла повсеместный характер.

Внезапная смена настроения Муссолини и его склонность к импульсивному изменению уже принятого решения, несомненно связанные с состоянием пошатнувшегося здоровья дуче, не были, как это часто утверждается, отличительным признаком именно этого периода его жизни. Он был подвержен им всегда. Маргарита Сарфатти расказывает об одном знаменательном дне накануне выборов 1919 года, когда Муссолини "решительным тоном" сообщил ей, что намерен воспрепятствовать включению его имени в список кандидатов для голосования. Однако на следующий день дуче тем же "решительным тоном" объявил, что его имя обязательно должно возглавить список кандидатов на выборах в Милане.

ЖЕНА ИЗВЕЩАЕТ МУЖА О ВОЙНЕ С РОССИЕЙ

Уведомление о нападении на Россию передали итальянцам в четыре часа тридцать минут утра 22 июня 1941 года. Посол Италии в Германии Альфиери был поднят с постели и вызван в министерство иностранных дел Германии, где Риббентроп сообщил ему, что в три часа утра немецкие войска перешли границу с Россией. Муссолини не встал ещё с постели, когда прозвучал телефонный звонок на его вилле в Риччоне. На звонок ответила Ракель и тут же передала новость мужу. Как позже рассказала Ракель журналисту Бруно Д'Агостини, Муссолини тяжело воспринял известие о начале войны с Россией. Он в отчаянии воскликнул: "Дорогая Ракель! Это означает, что война проиграна!". Несколько часов спустя Чиано позвонил Альфиери, поручив ему передать лично послание фюреру. Италия считает, что она находится в состоянии войны с Россией начиная с 3-х часов этого утра. Чиано попросил Альфиери сделать "все возможное, чтобы убедить немцев согласиться с предложением Муссолини об отправке в Россию итальянских экспедиционных войск".

Неудачи на фронтах военных действий в России, в Греции, в Северной Африке ошеломили Муссолини и вызвали у него депрессию. После лета 1942 года Муссолини редко показывался на публике, а когда все же появлялся, то потрясенный народ смотрел на него с чувством явного сожаления. Он выдвигал вперед челюсть и широко пялил глаза, изображая мрачное благородство, которое любил демонстрировать перед фотокорреспондентами, но его лицо уже потеряло тот облик искренней живости, который когда-то делал дуче таким обаятельным. Еще в 1939 году Самнер Веллс беседовал с Муссолини, уже тогда выглядевшим "лет на пятнадцать старше его возраста. Он был массивен и статичен, лишен какой-либо живости и двигался тяжелой, почти слоновьей, походкой: казалось, каждый шаг ему дается с трудом. Дуче был слишком полным для своего роста, а его лицо в состоянии покоя выглядело одутловатым. Его коротко остриженные волосы поседели". Через месяц после визита Веллса в Рим новый секретарь фашистской партии, Этторе Мути, также был потрясен, увидев дуче таким постаревшим и изможденным. Чиано, в свою очередь, беспокоил вид дуче, но успокаивал себя мыслью о том, что "нынешнее его состояние объясняется временным стечением обстоятельств".

Чиано ошибался. К лету 1942 г. два года войны настолько подточили здоровье Муссолини, что один из его докторов стал сомневаться в возможности его выздоровления. "Так или иначе, - высказалась одна из дам, которая видела дуче на вилле Торлониа в конце того же лета, - но он более не выглядел живым существом. Я словно видела перед собой карикатуру на человека - даже скорее, труп".

К осени 1942 года, после более чем двух лет ненавистной войны, во всей Италии широко распространились оппозиционные настроения по отношению к Германии и фашистскому режиму. Ежедневно в Риме и Милане арестовывали представителей интеллигенции, в Неаполе и на Сицилии - рабочих. Забастовки превратились в повсеместное и обычное явление и часто полиция была вынуждена стрелять над головами возбужденных демонстрантов, чей пыл могли остудить только пули. Социалисты в Генуе, коммунисты в Турине печатали листовки, срывали со стен и заборов фашистские плакаты, наклеивая вместо них призывы к свободе и миру. Газеты осторожно поддерживали оппозицию, разжигали в людях недовольство, сообщая на своих страницах о длинных очередях и других лишениях, хотя им это и запрещали. Отпуск продуктов строго нормировали, однако полиция даже и не пыталась вмешиваться в операции черного рынка с тех пор, как правительство очередным непродуманным декретом снизило все цены на 20%.

60
{"b":"71721","o":1}