ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В первые дни войны журналистов приглашали на виллу Торлониа, чтобы они могли поведать народу о спартанской, деятельной жизни, которую вел дуче - о его привычке проснувшись, сразу вставать с постели, о холодных ваннах перед просмотром почты, о диктовке приказов с легкостью и быстротой телеграфного аппарата, о коротких перерывах для прогулок верхом, плаванья или азартного сета в теннис, о его простой пище, отказе от отдыха, о его увлеченности работой. Но теперь все изменилось: простая пища превратилась в медицинские помои, верховую езду и теннис дуче запретили. Разрешили лишь косить траву вокруг виллы. Муссолини жил придуманной жизнью, при крайней необходимости его жизнедеятельность симулировались: свет в кабинете горел до глубокой ночи, создавая видимость работы для проходящих мимо, хотя сама комната могла оставаться пустой. Теперь дуче даже увидеть мог далеко не каждый.

Преследуемый навязчивой идеей тотального разгрома, мнительный, неуверенный, охватываемый внезапными порывами злобы, после которых следовали дни отчаяния, когда он смотрел в зеркало на свои впалые щеки, исхудавшую шею, черные круги под глазами. В конце концов, Муссолини совсем отказался появляться на публике и вел уединенную жизнь в Палаццо Венеция, борясь в одиночку со своими проблемами.

КЛАРЕТТА ПЕТАЧЧИ И ДУЧЕ

После полудня в комнатах верхнего этажа дворца, как и раньше, его ожидала все та же Кларетта Петаччи. Регулярные визиты дуче к любовнице, стали одной из причин ухудшения его здоровья. Теперешние его посещения стали реже и короче, чем прежде, так что Кларетта часами лежала на диване в гостиной, разглядывая изображенные на потолке золотые знаки Зодиака и слушая граммофонные записи. Иногда она пела сентиментальные песни или наигрывала какие-нибудь популярные мелодии. Порой рисовала эскизы одежды или простенькие картинки из птиц и цветов, лежа на подушках, читала любовные романы, красила ногти, любуясь на себя в зеркало, или наблюдала за фонтанами, бьющими на дворе.

В свой небольшой дневник она записывала не только воспоминания о счастливых днях, проведенных с дуче, - катании на лыжах в Германии, купании в Римини, пикниках в королевских имениях в Кастельпорциано, - но и свои опасения по поводу будущего. Дело было в том, что её любовник все чаще приходил к ней в подавленном настроении, злой, раздраженный. Иногда её ожидание затягивалось до десяти вечера, но он не приходил, и тогда в ней росла и росла обида на всех презиравших и порицавших её. "Они все его враги, - кричала Кларетта как-то раз, прождав напрасно пять с лишним часов. - Они предают его по сто раз на дню". Фашисты в её устах были "предателями, генералы - старыми дураками". Кларетта была глубоко убеждена, что дуче не только сам страдал от предательства, но, в свою очередь, предавал и её. Она стала бояться, что Муссолини завел новую любовницу, либо вернулся к одной из своих старых привязанностей.

Маргарита Сарфатти и Анджела Курти делали все возможное, чтобы отобрать у неё дуче. А теперь появилась и ещё одна женщина - Ирма, "превратившая его в тряпку". "Люди говорят, что это я высасываю из него все соки, - жаловалась Кларетта, - но это все она, она". Конечно, Кларетта могла бы допросить самого Муссолини, но в этом случае рисковала нарваться на оскорбление или быть попросту высмеянной. В результате она бы расплакалась, а дуче, увидев эти слезы, разозлился ещё больше. Боясь потерять его, Кларетта начала писать письма, обвиняя и понося всех и вся. Но могла ли она быть уверена, что её соперницы не поступают точно таки же? Кларетта посоветовалась с любовницей своего брата Зиттой Ритоссой. Та посоветовала на какое-то время не пускать его в постель . "Но если я попытаюсь так сделать, - в ужасе закричала Кларетта, - он вообще отвернется от меня". Эти слова были похожи на правду - дуче пытался положить самой продолжительной связи, длившейся уже семь лет. По словам сицилийской княгини ди Джанджи, дуче признавался, что он наконец обрел "самую отталкивающую женщину". Как-то раз весной 1943 года, когда Кларетта подошла ко входу в Палаццо Венеция со стороны виа Асталли, смущенный полицейский, стоявший у входа, сказал ей, что у него есть приказ не пропускать Кларетту в дом. Рассерженная любовница оттолкнула его и бросилась вперед, однако внезапно натолкнулась на самого дуче, пристально и весьма холодно глядевшего на нее. "Я считаю, - заявил отстранено дуче, глядя на Кларетту тем взглядом, который, как она говорила потом, он пускал в ход всякий раз, когда нужно было избавиться от любовницы, - я считаю, что все кончено". Но на этот раз Муссолини все-таки уступил. В дальнейшем он предпринимал ещё ряд попыток избавиться от нее, но всякий раз безрезультатно. Кларетта начинала громко рыдать, размазывая по щекам косметику - испытанное средство, к которому она прибегала всякий раз, когда просила дуче оставить её при себе. Что он и делал. Правда, после этого обычно жалел, что поступил подобным образом, звонил Кларетте и говорил ей, чтобы она более не возвращалась в Палаццо Венеция. "Пожалуйста, оставь меня в покое. Война складывается не лучшим образом, - говорил он. - Народ осудит меня за слабость. Одна женщина однажды вынудила меня делать глупости, и я вовсе не собираюсь повторять пройденный путь". Но все это были слова.

Дуче оскорблял Кларетту, ссорился с ней, встречал с нарочито холодным безразличием, "словно у него была другая женщина, имевшая от него все, чего можно было пожелать". Он скандалил с ней из-за её семьи, из-за плохой репутации её брата и его сомнительных финансовых операций, идиотского меморандума о том, как выиграть войну, из-за её долговязой, крючконосой матери, чье необычайное тщеславие и посулы покровительства снискали ей презрение всего Рима. Однажды во время ссоры, случившейся из-за брата Кларетты, дуче ударил её с такой силой, что она отлетела назад и ударилась о стену. Только сильный укол стимулятора, сделанный её отцом, привел Кларетту в чувство. Правда, порой бывали дни, когда все эти ссоры казались им пустяками. Они предавались любви и воспоминаниям о счастливых днях их жизни, после чего Кларетта вновь заносила в дневник все, произнесенное ими в эти минуты. "Я больше не буду приходить днем, - шептала она, - но только ночью, только на несколько минут, лишь бы увидеть тебя и поцеловать. Я не хочу никакого скандала".

Тем не менее, это все-таки был скандал, "причинивший дуче, - по словам одного из высокопоставленных полицейских чиновников, - больше вреда, чем дюжина военных поражений". "Действительно, здесь есть о чем подумать, согласился Чиано в беседе со своим приятелем Серрано Суньера, министром иностранных дел Испании. - Конечно, нет возражений против нескольких любовниц, которых дуче посещает, но сводить все внимание к одной женщине и её семье - это уже скандал". Как заметил Анджело Черика, один из высших офицеров корпуса карабинеров, "Петаччи вмешиваются во все дела, оказывают политическое покровительство, угрожают сверху и интригуют снизу". "Но что можно сделать, как предупредить дуче, - говорил раздраженно Чиано, - если два самых близких ему человека - личный секретарь де Чезаре и помощник секретаря по внутренним делам Гвидо Буффарини-Гвиди имеют кучу денег с этого "спектакля в преисподней".

Кто-то действительно должен был переговорить с дуче, тем более что на этом настаивала сестра Муссолини Эдвига. Да, конечно, её брат имел полное право заявить министру культуры Алессандро Паволини, что никто из великих итальянцев эпохи Возрождения не чурался любовных связей и что Муссолини лично ничего не дарил Кларетте, кроме нескольких скромных подарков, да иногда пяти сотни лир на платье. Это действительно была правда, но при этом невозможно было скрыть, что Кларетта носит дорогие костюмы и благоухает не менее дорогими духами, которыми спешили снабдить её пронырливые римские коммерсанты и расчетливые дельцы. Никто не хотел верить в скаредность Муссолини по отношению к Кларетте, считая что все её расходы оплачиваются за счет налогоплательщиков. Последние, конечно, не могли знать, что кольцо с огромным бриллиантом было подарено ей банкиром, искавшим её покровительства, а пальто из норки - подарок человека из окружения её брата, который также заключил выгодный контракт с министром труда. Всякий раз, когда люди вспоминали о "скандале Петаччи", они больше обсуждали поступки членов её семьи, нежели самой Кларетты. Все знали, что перед войной её родители построили роскошную современную виллу с черными мраморными ваннами в фешенебельном районе Каталацци и верили, что за все заплатил Муссолини. То же повторялось, когда речь заходила об экзотической спальне Кларетты, стены которой были сплошь облицованы зеркалами, а громадная, покрытая шелком, кровать возвышалась посреди, словно царский престол. Но Муссолини вовсе не платил за все это, хотя властная сеньора Петаччи не раз напоминала дочери о том, чтобы она попросила дуче о подобных маленьких услугах. Кларетта не осмеливалась даже заикнуться об этом. Когда же дуче впервые приехал на виллу, то на вопрос её тщеславных хозяев, нравится ли она ему или нет, он грубовато ответил: "Не очень".

62
{"b":"71721","o":1}