ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Боратто вылез из машины и пошел вместе с офицером полиции, размышляя, кто бы это мог разыскивать его. К телефону на вилле Савойя его подзывали не впервые, однако, на этот раз он испытывал смутное беспокойство. Во дворе было гораздо больше карабинеров, чем обычно и все, кроме дуче, выглядели скованно и напряженно. Сам Муссолини, однако, оставался беззаботным и вел себя спокойно. На приветствие короля он не ответил, просто кивнул. Но, когда они направлялись в гостиную, слуга услышал вежливый спокойный ответ дуче на вопрос короля, не слишком ли жарко сегодня на улице? В гостиной он без лишних эмоций доложил о событиях, происшедших на заседании Великого совета накануне. Ссылаясь на разные статьи законов, сказал что не придает этому большого значения, так как голосование против него не имеет юридической силы. В этом он был вполне уверен.

"Я немедленно дал ему понять, - впоследствии рассказывал король, - что не разделяю его мнения, указав, что Великий совет государственный орган, созданный им самим, и его существование одобрено обеими палатами парламента. Следовательно, каждое решение, принятое Советом, не подлежит обсуждению".

"Мой дорогой дуче, - сказал Виктор-Эммануил, обращаясь к дуче, - Дела идут совсем не так хорошо. Положение очень серьезное. Италия лежит в руинах. Армия полностью деморализована. Солдаты не хотят сражаться. Альпийские бригады начали петь песни о том, что они не собираются идти сражаться за Муссолини". Он процитировал на пьемонтском диалекте слова одной такой песни, заканчивавшейся так: "Покончим с Муссолини, погубившим Альпини". Муссолини молча слушал.

"Итоги голосования в Великом Совете ужасны, - продолжал король. Девятнадцать голосов за предложение Гранди и среди них четверо обладателей ордена Аннунциата. Вы не должны испытывать иллюзий в отношении чувств Италии к Вам. В данный момент вы ненавистны всей стране. Я Ваш единственный оставшийся друг. Вот почему я говорю Вам, что волноваться о Вашей личной безопасности не стоит. Вас защитят".

Муссолини по-прежнему хранил молчание и когда король окончил свою речь, заявив, что очевидным преемником Муссолини станет маршал Бадольо, дуче внезапно сел, его лицо побелело от боли. Казалось, он больше не слушал слов короля о Бадольо, который "пользуется полным доверием в армии, а также полиции"". Муссолини механически повторил последние слова - "а также полиции", словно слышал звуки, но не понимал их значения.

"Тогда все кончено", - прошептал он. Как и король, дуче повторил эту фразу дважды.

Затем он встал.

"Если Ваше Величество так считает, - сказал он твердо, - я должен буду представить просьбу об отставке".

"Да. И я безоговорочно приму Вашу отставку с поста главы правительства".

"Вы принимаете решение, чреватое непредсказуемыми последствиями. Кризис данного момента заставит поверить страну, что мир близок, поскольку человек, объявивший войну, смещен. Удар по моральному состоянию армии станет ужасным... Кризис будет рассматриваться как триумф союза Черчилль-Сталин. Особенно обрадуется последний, который увидит в этом отступление противника, боровшегося с ним на протяжении двадцати лет. Я понимаю ненависть людей. Мне было нетрудно признать это на ночном заседании Совета. Никто не может править так долго и требовать от людей таких больших жертв, не вызывая при этом негодования. Я желаю удачи тому, кто возглавит правительство в такой момент".

Аудиенция была окончена. Король и Муссолини направились к двери. "Лицо Виктора-Эммануила, - вспоминал потом Муссолини, - пожелтело, и он сам, казалось, стал меньше ростом, чуть ли не вдвое". Король провел встречу "необычайно волнуясь... порой что-то нервно бормоча", то и дело кусал ногти, а его замечания по временам были просто "бессвязны". Однако адъютант, видевший, как Виктор-Эммануэль выходил из комнаты, где проходила аудиенция, не заметил никаких изменений во внешности и поведении короля. Да и Бадольо, который встретил его немного позднее, он показался "очень спокойным".

И хотя король, зная, какое мнение придавал дуче своей особе, заметил потом, что глава правительства выглядел меньше ростом, чем обычно, "как будто усох", сам Муссолини выглядел, однако, вполне нормально. Выйдя из гостиной, он протянул руку королю и Виктор-Эммануил, взяв её обеими руками, тепло пожал. Они вновь заговорили о гнетущей жаре, затем королю представили Де Чезаре, который ждал в передней вместе с полковником Торелья ди Романьяно, одним из приближенных короля. Муссолини принял свое смещение так же спокойно, как реагировал и на все предупреждения насчет намерений короля.

Очевидно, что несмотря на все полученные им тревожные сигналы, Муссолини так и не проникся сознанием грядущей опасности. Шок, вызванный результатами заседания Великого совета, внезапно уступил дорогу слепой уверенности. "Поведение моего отца в те дни, - вспоминала графиня Чиано, было совершенно непонятным. О подготовке переворота он знал за пятнадцать дней до его начала, однако не отнесся к этому с надлежащей серьезностью. Он думал, что достаточно поменять некоторых министров". Когда его предупредила жена, он внезапно разгневался и обозвал её интриганкой а предостережения Кларетты просто игнорировал. Когда Муссолини предупреждали Скорца и Гальбиати, он также не обращал на это особого внимания и не интересовался подробностями. Даже теперь, выйдя на ступеньки портика виллы Савойя, он так и не проникся чувством опасности. Дуче увидел, что его машина стоит не на обычном месте сразу за лестницей, а значительно дальше, на другой стороне аллеи. Слегка рассердившись, он направился к ней. В этот момент к нему подошел капитан карабинеров Виньери и, резко отсалютовав, сказал:

"Дуче, мы узнали, что Вы в опасности. У меня приказ защитить Вас".

"В этом нет необходимости, - ответил Муссолини, не выражая ни гнева, ни удивления. - У меня есть свой эскорт".

"А у меня приказ, - настаивал Виньери, - сопровождать Вас".

Тут Муссолини спустился к подножию лестницы и пошел через подъездную аллею к машине. "Хорошо, - сказал он. - Если это приказ, то Вам лучше поехать со мной в моей машине".

"Нет, дуче, - сказал ему капитан. - Вы должны поехать со мной".

"Но это же смешно. Ничего подобного я никогда не слышал".

"Это приказ, Дуче".

Виньери указал на карету скорой помощи. Муссолини больше не протестовал и пошел к ней. Задние двери были открыты и когда дуче подошел к машине, он чуть замешкался - внутри сидела вооруженная охрана. Но капитан галантно подхватил его под руку, и Муссолини, восприняв этот жест как акт помощи, а не принуждения, взобрался вовнутрь. Он сел, надвинув шляпу на глаза. В это время в машину вошел Де Чезаре. За ним сели офицер, три карабинера и двое офицеров полиции с автоматами, одетые в штатское. Двери с грохотом захлопнулись. Муссолини так и не пришло в голову, что он арестован.

В карете скорой помощи воцарилось молчание. Те полчаса, пока машина неслась по улицам города, Муссолини сидел молча - он верил заверениям капитана карабинеров, что его просто защищают от гнева разъяренной толпы. Поэтому когда в 6 часов карета въехала во внутренний двор казармы карабинеров на виа Квинтино Селла, он вышел из неё с таким видом, словно приехал с проверкой, бросая вокруг сердитые взгляды и выпятив по привычке нижнюю челюсть. Остановившись, он принял известную всем позу - расставив ноги, слегка наклонился вперед, опершись руками в бока.

Его отвели в офицерскую столовую, которая, как он заметил, была окружена вооруженными карабинерами, и оставили там одного.

Через приоткрытую дверь из соседней комнаты за ним наблюдал офицер. Минут через сорок Муссолини вновь вывели к карете скорой помощи, которая так быстро рванула с места, что Де Чезаре даже забеспокоился, не схватило бы у дуче живот. Однако тот хранил молчание и, когда машина приехала в казарму кадетов корпуса карабинеров на виа Льньяно, вышел также спокойно, не выразив никакого протеста. Де Чезаре прошептал ему, что столь большое количество вооруженных карабинеров во дворе предназначалось вовсе не для того, чтобы обеспечивать его безопасность, однако Муссолини по-прежнему отказывался в это верить. Даже когда Де Чезаре поместили в другую комнату, и он вновь остался один в кабинете начальника училища, дуче все ещё верил, что располагавшиеся в коридорах здания многочисленные карабинеры стоят там именно для того, чтобы оградить его от опасности. Муссолини удивился лишь тогда, когда офицер и несколько человек из охраны сопроводили его в уборную, оставшись у дверей и затем вновь отвели его в кабинет начальника.

65
{"b":"71721","o":1}