ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Около девяти часов на площади собралась толпа. Люди кричали, толкали друг друга, подпрыгивали, стараясь пробраться поближе. Кое-кто выкрикивал ругательства и проклятия в адрес убитых. Некоторые разряжали в них свои пистолеты и дробовики. Другие молча рассматривали трупы; на лицах людей можно было прочитать смешанные чувства и удовлетворения, и омерзения. Одна женщина всадила в тело Муссолини пять пуль, чтобы таким образом отомстить за своих пятерых сыновей, убитых фашистами. Толпа тем временем множилась. Те, кто оказались в первых рядах, буквально наступали на трупы. Партизаны, стоявшие в оцеплении, были вынуждены открыть стрельбу поверх голов напирающей толпы, а затем использовали и брандспойт.

"Кого вы хотите увидеть?" - громким голосом поверх ликующих голов крикнул партизан крупного телосложения, его руки по локоть были забрызганы кровью.

"Паволини!" - раздался в толпе мужской голос. К нему присоединился другой: "Бомбаччи!". И тут же по толпе понеслось: "Муссолини! Петаччи! Буффарини-Гвиди!". Великан-партизан по очереди поднимал каждого из названных над толпой, держа трупы под руки.

"Выше! - командовала толпа - Выше! Выше! Нам не видно!".

"Вздернуть их на веревки", - раздался в толпе громкий властный голос.

Тут же нашлись веревки. Убитых связали за лодыжки. Первым подняли труп Муссолини. Подметки его разорванных ботинок поползли вверх к нависавшим стропилам крыши гаража, голова повисла на высоте шести футов. Его лицо землистого цвета покрывали пятна засохшей крови, рот по-прежнему был приоткрыт. В толпе раздались одобрительные возгласы. Стоявшие в первых рядах стали бросать в труп чем попало.

Акиле Стараче поставили в кузов грузовика и заставили смотреть на происходящее. Затем его подтащили к стене и расстреляли. Тело бросили в кучу вместе с другими.

Следующей повесили Кларетту Петаччи. Раздался женский визг. На несколько секунд, пока тела мерно покачивались в прозрачном утреннем воздухе, воцарилась странная тишина. Крики и насмешки прекратились. На мгновение лица стали серьезными и задумчивыми. Как сказал позже один человек, присутствовавший на площади, "мы все вдруг почувствовали, как в воздухе повисло тягостное ожидание, как будто мы погрузились в сон, очнувшись от которого обнаружим мир прежним. Казалось, что в течение этих нескольких секунд все осознали, что дуче наконец мертв, что он казнен без суда и что наступит час, когда все мы, вместо унижения и оскорблений, будем воздавать ему почести, как герою, и возносить в молитвах, как святого".

Настроение на площади переменилось. Юбка Кларетты сползла на лицо, обнажив бедра. Когда один партизан встал на ящик, чтобы закрепить концы юбки между крепко прижатыми ногами, в толпе послышались насмешки и скабрезные возгласы. Один человек подошел к телу и непристойным образом ткнул его палкой так, что оно сильно закачалось и завертелось на веревке, как механическая кукла, которая, кружась в танце, протягивает свои руки на шарнирах навстречу воображаемому партнеру. Но лицо Кларетты меньше всего напоминало кукольное. Когда-то оно сводило мужчин с ума, теперь же было покрыто слоем грязи и замазано кровью. Ее подвешивали с открытыми глазами, теперь же её веки медленно сомкнулись. Лицо выглядело кротким и умиротворенным. Казалось даже, что она улыбается.

В линии же опухших губ и невидящих остекленевших глазах Муссолини застыло выражение безнадежного отчаяния, но большинству запомнилось лишь обезображенное и залепленное грязью подобие человеческого лица...

* * *

...Заключительные слова Муссолини на митинге, проходившем на площади Венеция, потонули в диком потоке восторженных возгласов, во все возрастающем, беспрерывном, завывающем скандировании: "Дуче! Дуче! Дуче!", в истерических воплях женщин, в криках, полных обожания и заверений в верности до гробовой доски. А дуче стоял и спокойно взирал на них сверху вниз, не отвечая на приветствия, уцепившись руками за каменную балюстраду; его массивное лицо, освещенное яркими лучами прожекторов, ничего не выражало.

"Он подобен Богу, - сказала одна из женщин, наблюдая как он стоит на балконе с олимпийской невозмутимостью. "Нет, он не подобен Богу, - заметил кто-то рядом с ней. - Он и есть Бог".

ЛИТЕРАТУРА

1. Гитлер А.

Владимир Абаринов. Роман в подземелье. "Караван истории", 1999, № 6.

Мазер Вернер. Адольф Гитлер. Легенда, миф, реальность. Ростов-на-Дону, 1998

Энциклопедия Третьего рейха. М., 1996

Георгий Хлебников. Интимная жизнь Гитлера. М., 1995

Г.Пикер. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск, 1993

Г. Раушнинг. Говорит Гитлер. Зверь из бездны. М., 1993

Дж. Толанд. Адольф Гитлер. М., 1993

А. Гитлер. Моя борьба. М., 1992

Марика Рекк. Сердце с перцем. Воспоминания. М., 1991

2. Геббельс Й.

Е.Брамштедте, Г. Френкель, Р. Манвелл. - Мифистофель усмехается из прошлого. Ростов-на Дону, 2000.

Дмитрий Быков. Йозеф Геббельс: воля к смерти, "Профиль", 1997, № 34.

Е. Ржевская. Геббельс. Портрет на фоне дневника. М., 1994

Й. Геббельс. Последние записки. Смоленск, 1993

3. Муссолини Б.

Джаспер Ридли. Муссолини. М., 1999

Ю. Р. Антонян. Тени прошлого. М., 1996

Кристофер Хилберт. Бенито Муссолини. М., 1996

Э. Фромм. Анатомия человеческой диструктивности. М., 1994

М. Джилас. Лицо тоталитаризма. М., 1992

* * *

Наш литературный псевдоним - К. и Т. Енко

(Ткаченко Владимир Герасимович,

Ткаченко Константин Владимирович)

Авторы более 30-ти книг. Последняя книга

"Частная жизнь вождей - Ленина, Сталина, Троцкого"

11 апреля 2002 г.

86
{"b":"71721","o":1}