ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вот это и не укладывается в моей голове, — резко прервал Гесэр. — В памяти этих устройств действительно больше информации, чем в голове нашего предка пятивековой давности. Но объем памяти еще не показатель ума.

— Вы хотите сказать, что человек с самого начала был таким же совершенным, как сейчас? Вы предлагаете пересмотреть эволюционную теорию?..

— Не извращайте мои слова. Я хочу только сказать, что современные машины по способности думать и рассуждать, возможно, более совершенны, чем мозг какого-нибудь питекантропа, но не людей, историю которых мы хотим восстановить… Думаю, что уже десять тысяч лет назад они думали и рассуждали гибче и свободнее, чем наши сегодняшние машины, — выпалил уже разгоряченно Гесэр.

«Что он замышляет? — думал Грегор, уже почти не слушая его. — Хочет воспользоваться неудачами в экспериментах? Сводить старые счеты?..»

— Я понимаю, что дело не только в вас, — с досадой продолжал Гесэр. — Машиномания. Этим, мне кажется, в разной степени сейчас болеют все кибернетики. Успехи ваши за последнее время огромны. Наука нигде не добилась ничего подобного. Вы оказались в авангарде прогресса вообще. Сейчас критика бессильна против вас — вы победители. Вас трудно судить. Но предостережение, которое пока вам бессильны сделать люди, делают объективные законы природы. Это нынешние неудачи Центра.

Грегор с окаменевшим лицом выслушал эту речь. Потом задал вопрос, который давно уже вертелся у него на языке:

— Гесэр, как вы можете сотрудничать с нами с таким отношением к Программе? Это по меньшей мере нечестно.

— Совесть моя чиста перед всеми, — добрые глаза вдруг превратились в холодные. — Сотрудничаю с вами потому, что Центр на сегодняшний день — единственная организация, где официально занимаются восстановлением истории. Его создание далось нелегко… Он еще найдет правильную дорогу…

«Нет сомнения, он может навредить мне. При случае нанесет удар, чтобы заглушить боль своей давнишней раны. Сейчас ни в коем случае не надо ему давать спуска».

— Вы что, хотите выступить против метода экстраполяции сюжета? Вас же сотрут в порошок в два счета.

— Я знаю, Грегор, сейчас вы на коне. Он растопчет любого, кто станет на его пути. Но он уже слепой, этот конь. Скоро споткнется… Плохо то, что он будет скакать до тех пор, пока не споткнется, увлекая за собой жертвы… Когда же тех, кто на слепых конях, будут останавливать люди, притом до их падения… до жертв.

Грегор будто совсем ушел в себя. Гесэру показалось даже, что он вообще не услышал последних слов. Но неожиданно он поднял голову и посмотрел ему в глаза:

— Послушайте, Гесэр, говорите на нормальном языке. Последнее время у вас сплошные метафоры, намеки. Что вы хотите от меня? Может быть, вам лучше уйти из Центра?

— Уходить я не собираюсь. Надеюсь увидеть здесь восстановленную историю, — с трудом сдерживая себя, ответил Гесэр.

— При вашем отношении к Программе?

— Да! Я не верю в Программу, — резко прервал его Гесэр. — Но верю, что Центр, в конце концов, найдет способ восстановления истинной истории, когда-то уничтоженной злодеями.

— Не злодеи уничтожили ее! А такие же, как и мы с вами, люди, из лучших побуждений! Они смогли внушить населению планеты, что причиной возможных кровавых конфликтов в будущем могут быть исторически сложившиеся претензии народов друг к другу еще на Земле, различие их вековых традиций и, наконец, национальное самосознание, опять же связанное со знанием своей истории. Народы поверили в это и уничтожили историю… Если эта концепция была ошибочной, то это ошибка всей планеты.

— Так не бывает. Не верю я в это! Истинные намерения сил, уничтоживших историю, нам пока действительно до конца не ясны. Скорее всего они это сделали из расчета, чтобы население скорее забыло все, что связывает его с Землей. Но не о них сейчас речь. А об их сторонниках и последователях. Это они быстро смекнули, что после полного уничтожения истории народы превратятся в скопище духовно нищих, безвольных людей без прошлого, без традиций. Они увидели в этом соблазнительную возможность формирования из однородной, податливой, пластичной массы типовых, легко управляемых производительных сил. Это они сделали все, чтобы люди сразу после «уничтожения» не спохватились и не начали предпринимать меры для сохранения истории, пусть даже нелегальными путями. Они всячески устрашали людей ужасами войн, в которых якобы повинно только знание истории… Сейчас-то люди понимают, что на Земле войны скорее всего объясняются иными, более убедительными теориями…

— Ладно, не нам с вами об этом судить. Вы мне скажите, наконец, у вас есть что-нибудь серьезное взамен Программы?

— Сейчас я не смогу предложить вам новый подход. Но считаю, что его надо искать. Надо выделить силы для его поиска. В одном я уверен, что это будет не метод вычислений… Метод вычислений даст в лучшем случае фальсифицированную историю без глубины, мудрости…

Оба поняли, что дальше разговор не получится совсем…

* * *

Центр трясло от нескончаемых неудач. Уникальное совершенство человека по сравнению с другими объектами, «поведение» которых привыкли вычислять, оказалось непростительным образом недооценено авторами Программы при ее составлении…

Через разочарования кибернетики начали понимать, что никакие ситуационные операторы не смогут предсказать возможные решения, принимаемые людьми при чрезвычайных обстоятельствах. Гибкость корреляции, параметров субуравнений далеко недостаточна, чтобы отразить взаимовлияние людей и общества.

Человек, даже десятитысячелетней давности, является неразрешимой задачей для самых современных вычислительных машин сегодняшнего дня…

Эксперименты над картинами давали взаимоисключающие варианты развития истории. Синтез решений от различных полотен приводил к еще большему хаосу. Такое событие планетарного значения, происшедшее некогда на Земле, как завоевание неким Александром Македонским стран Востока, разыгрывалось то в седьмом веке новой эры, то вдруг переносилось на два тысячелетия назад. Причем, этот Александр выступал то царем Египта, то полководцем с туманного британского острова. Если сегодня машины красочно рисовали зарождение некой Земной религии — зорастризма — как следствие ужасов так называемой второй мировой войны, то назавтра самой молодой религией выступал иудаизм.

Только события пяти-, от силы десятилетней давности с момента, зафиксированного в картине, повторялись более или менее устойчиво. Огромнейшая информация, заложенная в сюжет и детали картин, позволяла в достаточной степени однозначно решать ПТС для этих малых промежутков времени. Но это были лишь короткие мгновения на фоне многовековой ИСТОРИИ. Между ними оставалась непрочитанной бесконечная цепь событий.

В начале работы эти неудачи принимались как результаты несовершенства программы вычислений. В течение многих месяцев они строились и перестраивались заново и заново. Для работы привлекались лучшие силы кибернетики планеты… Когда начало проясняться, что не в программах дело, в Центре начался разлад. Рождалось открытое недоверие к Программе. Объявились целые группы, заявившие о предвидении ее несовершенства с самого начала работы. Все смелее и смелее высказывали свое мнение биологи, психологи и физики. Таяла скованность, охватившая эти науки перед лицом огромных успехов вычислительной математики и кибернетики. Все чаще то там, то здесь звучало еретическое «не все в мире поддается вычислению».

* * *

Гесару сообщили, что биолог по имени Сурхан просит принять его. Вначале Гесэр не обратил на это внимание — в последнее время не было отбоя от подобного рода просьб. Работа Центра оставалась под пристальным вниманием всей планеты. Специалисты, в основном крупного масштаба, из разных областей науки всячески пытались приобщиться к его престижной деятельности. При слишком напористых атаках Гесэру также приходилось принимать их и тратить время преимущественно на бесполезные дискуссии.

26
{"b":"71732","o":1}