ЛитМир - Электронная Библиотека

— Эркор, — неожиданно сказала Петра. Голос ее стал выше и менее уверенным.

Они оглянулись. Эркор стоял босиком на белые холмиках песка. Из тройного рубца на щеке сочилась кровь.

Они подошли к нему.

— Что происходит? — спросил Джон. Эркор пожал плечами.

— А где ребята? — спросила Петра.

— Все еще здесь, — ухмыльнулся Эркор и показал головой.

Затем его пальцы коснулись рубца. Отняв их, он увидел кровь, нахмурился и бросил взгляд на город. Солнце играло на башнях и скользило, как жидкость, по петляющим дорогам.

— Послушайте, — обратился Джон к Петре (теперь он понял, что это Петра, помолодевшая на пятнадцать лет) — что это за блокнот?

Она удив пенно посмотрела на него, на то, что оказалось в ее руках, оглядела себя, засмеялась и стала листать записную книжку.

— В этой книжке окончание моей статьи об архитектуре убежищ лесного народа. Я одета именно так, как в те дни, когда заканчивала статью.

— А ты? — обратился Джон к Эркору.

— Моя... метка кровоточит, как в ту ночь, когда ее сделал жрец. Именно в ту ночь я по-настоящему стал самим собой. Я осознал, каков мир, его беспорядок, глупости, страх. В ту ночь я решил оставить лес. — Он взглянул на Джона. — Ты был в этой одежде, когда бежал из тюрьмы.

— Да, — ответил Джон. — Я думаю, что тоже стал самим собой, когда носил ее. В то время самым дорогим качалась свобода. Я хотел обрести ее любым путем. Однако, я почувствовал, что меня отвлекли в сторону. Хотел бы я знать, все ли я еще в стороне.

— Когда я закончила это эссе, я тоже по-настоящему стала собой. Я прошла через всю серию открытий себя, общества, своих ощущений общества, даже аристократии, что в ней имеет значение, а что нет. Наверное, поэтому я здесь. — Она взглянула на город. — Он там, Лорд Пламени.

— Да, — сказал Джон.

Они пошли по песку и дошли до озера быстрее, чем предполагали. Двойная тень одна чуть светлее другой, лежала двумя чернильными штрихами на странице пустыни.

— Но каким образом мы попали в наши собственные тела? — спросила герцогиня, когда они дошли до тени от первого здания. — Ведь мы жили в формах...

Раздался какой-то звук, тень зашевелилась. Джон поднял глаза к транзитной ленте над ними и вскрикнул.

Пока металл рвался, они отскочили в сторону, а через секунду кусок завесы-стены ударился в песок, где они только что стояли.

— Вы чертовски правы, он здесь, — сказал Джон. — Пошли.

Они снова двинулись в путь. Под песком пустыни уже ощущалась дорога, она поднималась к Тилфару. Башни впереди казались темными полосами на голубом небе.

— Знаешь, Петра задала неплохой вопрос, — сказал через несколько минут Эркор.

— Угу, — ответил Джон. — Я тоже думаю об этом. Похоже, мы были в наших собственных телах, только они различны, как они были в наиболее важные моменты нашей жизни. Может быть, мы каким-то образом попали на планету в далеком углу вселенной, где три существа, почти идентичные нам, не отличающиеся телами, делали по какой-то причине, которой мы никогда не узнаем, почти то же самое, что делаем мы сейчас.

— Может быть, — сказал Эркор. — При всех мириадах возможных миров вполне может случиться, что какие-то из них схожи между собой.

— Даже разговор об этом схож? — спросила Петра и ответила сама:

— Да, я думаю это возможно. Но говорить о причинах, которых мы не понимаем... Нет, так не должно быть. У меня от этого мурашки по коже.

Еще звук. Они застыли на месте. Глухой звук падения. Но они ничего не видели.

Чуть дальше, когда дорога поднялась над землей, и первая башня оказалась рядом с ними, они снова услышали треск. Дорога под ними качнулась.

— Осторожно! — крикнул Эркор, и затем дорога обрушилась. Они стали выкарабкиваться из-под обломков бетона.

— Нога застряла, — крикнула Петра.

Эркор стал поднимать бетонную плиту, державшую ее.

— Минутку, — сказал Джон, схватил металлическую распорку все еще качавшуюся в камнях, и подсунул ее между плитой и основанием, на котором она лежала. Они вдвоем приподняли бетонную плиту.

— Теперь вытаскивайте ногу!

Петра откатилась в сторону.

— Кость не сломана? — спросил Джон. — Однажды мой друг спас меня от несчастья таким же образом. — Он снова уронил плиту и подумал: «Я знал, что надо делать. Я не неумеха. Я знал...»

Петра потерла лодыжку.

— Нет, просто нога заклинилась в трещине, а плита упала выше. — Она встала и подняла блокнот. — Ой, больно!

Эркор взял ее под руку.

— Идти можете?

— С трудом. — Петра стиснула зубы и шагнула.

— Алтер говорила, что надо встать на здоровую ногу, а больной описывать круги, чтобы восстановить кровообращение.

Петра покрутила ногой и снова шагнула.

— Чуточку легче. Я испугалась. Это и в самом деле больно. Может, это тело только похоже на мое, но болит оно как мое. — Она вдруг оглянулась на город, — О, дьявол, он там! Давайте, пойдем!

Они снова пошли вперед, теперь уже под дорогой. Узкие мостики, пустые и посеревшие, скользили мимо. Они шли через торговый центр. Зубы разбитых стекол торчали из рам витрин магазинов. Наверху две дороги меняли направление и перекрещивались, образуя черную вытянутую свастику на фоне белых облаков. А затем они внезапно рухнули.

Тишина. Люди остановились. И снова треск, громовой, длительный. Запах пыли.

— Он там, — сказал Эркор.

— Да, — ответит Джон.

Затем город взорвался. Был миг настоящей агонии для Джона, когда мостовая под его ногами взорвалась, и осколки бетона ударили в лицо. Вот...

Петра увидела, как раскололся фасад здания рядом с ними, порыв ветра вырвал из ее рук блокнот, и она тут же выплеснула свои мысли. Вот...

И мысли Эркора (он не видел взрыва, потому что как раз в это время закрыл глаза) вырвались сквозь веки. Вот...

Глава 11

Оск повернулся в постели, открыл один глаз и вроде бы услышал какой-то звук.

— Эй, дурак, — прошептал кто-то.

Оск потянулся и включил ночник. Тусклый оранжевый свет едва доходил до середины комнаты.

— Не паникуй, — продолжал голос. — Ты видишь сон.

— Хм? — Оск приподнялся на локте, поморгал и почесал голову.

Тень, голая, прозрачная, без лица, подошла к нему и остановилась, наполовину освещенная.

— Ты видишь плод своего воображения, — сказал голос.

— Я помню тебя, — сказал Оск.

— Прекрасно, знаешь ли ты, что я делал со времени нашей последней встречи?

— Меня это меньше всего интересует, — ответил Оск и отвернулся к стене.

— Я пытался остановить войну. Ты веришь мне?

— Слушай, плод воображения, сейчас три часа утра. Тебе-то что, верю я или нет?

— Я думаю, мне это удалось.

— Даю тебе две минуты, а затем я ущипну себя и проснусь. — Оск снова повернулся.

— Как ты думаешь, что за радиационным барьером?

— Я об этом не думаю. Это меня нисколько не касается.

— Это нечто такое, что, вероятно, не может повредить нам, тем более сейчас, когда генераторы разбиты. Вся его артиллерия шла из источника, который теперь не функционирует. Видишь ли Оск, я твоя преступная совесть. Неплохо было бы на время стать королем и остановить войну. Ты объявил ее. Теперь объяви мир. Затем начни изучать местность и сделай что-нибудь с ней.

— Мать и слышать не захочет об этом. И Черджил тоже. К тому же, вся эта информация только сон.

— Точно, Оск. Ты видишь во сне то, что в действительности хочешь. Давай договоримся: считай меня своей виновной совестью и представителем себя самого, если этот сон окажется правильным, ты объявляешь мир. Это только логично. Пойди дальше, поднимись выше себя, будь королем. Ты войдешь в историю, как объявивший войну, разве тебе не хочется войти и как остановивший войну?

— Ты не понимаешь.

— Да, я знаю: война нечто большее, чем желание одного человека, даже если он король. Но если ты поставишь дело на правильную ногу, то история будет на твоей стороне.

— Плодик, твои две минуты урезаны до одной, и она истекла.

25
{"b":"7174","o":1}