ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Может быть, голландец не нанес риф на нашу карту", - высказывает предположение Джеймс Кокс.

"Почему он не захотел это сделать?"

"Может, он считал, что мы все время будем следовать вдоль берега, и не представлял себе, что ветры противоположных румбов отнесут нас так далеко в океан?"

Это вероятно, но вряд ли могут быть сомнения в том, что грохочущий звук там в ветровой тени производят волны, разбивающиеся у рифа или у берега.

Нат, который теперь настолько поправился, что может сидеть и принимать участие в разговоре, замечает, что это, должно быть, очень сильный прибой или очень крутой риф, так как звук можно услышать на гораздо большем расстоянии, чем можно увидеть риф. Эта мысль вызывает у них беспокойство, и, хотя сейчас дует легкий попутный ветер и в безоблачном небе светит луна, Морж все же отдает распоряжение убрать парус и ждать, чтобы плыть дальше, когда наступит утренняя заря.

Это бесконечно долгая и трудная ночь, так как все они теперь одержимы лишь одной мыслью - обрести под ногами твердую землю и спать, спать, спать. Даже появление вокруг них тысячи варавара, кажется, в этот момент имело бы меньшее значение. Беглецы теперь в тропиках, и утренний свет прорезается внезапно. Через пару минут после того, как ночь ушла прочь, перед ними простирается океан, залитый солнечным светом. За ночь их отнесло довольно далеко к северо-западу, и теперь они впервые видят риф.

Издали он представляется в виде черных точек в зеленовато-синем океане, но, когда при поднятом парусе они подводят судно поближе к черным точкам, они вырастают и теперь на расстоянии, откуда они их видят, кажутся свободно стоящими скалами, имеющими самые причудливые формы - от сказочных замков, которые резко поднимаются из морских глубин, до искаженных фигур троллей и других воображаемых существ, стоящих в нескончаемо длинном ряду с белыми оборками у оснований, - это прибой. Подойдя еще немного ближе, они обнаруживают, что различные причудливые формы соединяются между собой как бы жемчужной цепью.

Подводные кораллы в некоторых местах поднимаются почти до поверхности океана, а в других - прорываются сквозь нее, словно корни сломанных зубов во рту. Весь день они плывут вдоль внешнего края рифа в надежде найти хотя бы узкий пролив, чтобы провести судно. За рифом видны песчаные острова с развевающимися кронами пальм, в некоторых местах темно-зеленое обрамление в западной части горизонта свидетельствует о близости большого поросшего лесом острова или берега материка, а также о наличии пресной воды и возможности достать свежую пищу. Однако риф отделяет их от этого рая.

4

На следующее утро во время прилива (прошел 21 день с тех пор, как они покинули бухту Репарейшн) Шкипер высказывает соображение, что в рифе есть достаточно глубокий проход, чтобы баркас проплыл там и вошел в лагуну. Он попытается провести судно по возможности близко к рифу, на расстоянии 10-15 метров от него, стараясь пройти над кораллами, не задевая их дном и не опрокидываясь набок.

Ему не приходится объяснять, насколько опасен этот маневр: если судно получит пробоину, оно сразу пойдет ко дну, а если накренится, эффект будет тот же. До ближайшего острова расстояние больше морской мили, и никто их них в нынешнем состоянии не сможет туда доплыть. Двое маленьких детей сразу же потонут.

"Вкладывайте все свои силы в весла, - говорит Морж, - поскольку я провожу судно очень близко от полосы прибоя. Если фарватер достаточно глубок, мы попробуем выбраться, но надо грести изо всех сил".

Снова они садятся за весла, снова Морж у руля. Некоторое время они приноравливаются грести, чтобы слаженно войти в ритм, затем он поворачивает руль и берет курс прямо на проход в рифе. Кокс внимательно вглядывается в воду.

"Через мгновение я поверну к правому борту. Можешь ли ты сказать что-нибудь о глубине, Джеймс?" Ему приходится орать изо всех сил, чтобы заглушить рев прибоя.

Кокс качает головой. Теперь, когда руль поворачивается, судно находится вряд ли более чем в десяти метрах от края прибоя; форштевень обращен к северу, но притягивающая сила прибоя настолько велика, что корпус судна протискивается под самой коралловой стеной и два весла со стороны левого борта ломаются как спички. С быстротою молнии Морж устанавливает форштевень наружу, и Аллен переносит свое весло с правого борта на левый. У них теперь только четыре весла, чтобы тащить судно.

Когда они отплыли довольно далеко от полосы прибоя, Мэри спрашивает Кокса и Моржа, что они увидели.

"Над кораллами, достаточно воды, чтобы плыть через проход", - считает Шкипер.

Кокс кивает: "Однако надо поторопиться, пока не начался отлив".

Они подготовлены к опасному мероприятию. Баркас ведут на веслах достаточно далеко к юго-востоку, затем ставят парус, все имущество перевязывают и помещают в деревянный ящик или заворачивают в полотно. Двое детей лежат в деревянном выдвижном ящике, где они провели страшные сутки в открытом море. Прежде, чем судно достигает прохода в рифе, все успевают услышать голос Моржа, заглушаемый шумом прибоя:

"Если судно опрокинется, постарайтесь выбраться из него и плыть к острову, который виден на горизонте. Друзья, да хранит нас бог!"

Гребень прибойной волны за ними обрушивается вперед с громогласным ревом, и на распростертой белопенной массе судно проскальзывает между двумя стенами кораллов; оно поднимается на вздыбленный гребень волны. Киль касается кораллов, маленькое судно отягощено огромным весом воды и садится на мель посередине прохода, форштевень поворачивают к северу и все с тревогой ожидают, пока подойдет очередная волна, которая заполнит проход водой. Вот она катится вперед, огромная, неистовая, неукротимая; в самый последний момент Моржу удается оттолкнуться веслом от ближайшей стекловидной коралловой стены и снова повернуть форштевень внутрь так, что входящая водная громада поднимает судно вверх и почти бросает его в тихие спокойные воды лагуны.

Они еще слышат шум прибоя, но он постоянно ослабевает, по мере того как "Надежда" скользит дальше к западу по направлению к острову. Когда расстояние до острова не превышает половины морской мили, они замечают, что там на песке что-то движется. Вряд ли это люди, скорее какие-нибудь животные.

Немного спустя Аллен издает радостный вопль.

"Это черепахи, - ликует он, - их там сотни. Мы прибыли как раз в период, когда они откладывают яйца. Вечером у нас будет черепаховый суп, друзья!"

С налитыми кровью, ничего не видящими глазами четверо мужчин спрыгивают за борт, чтобы вытолкнуть судно на берег. Пока они прочно держатся за поручни, они еще могут устоять прямо, но, как только они пытаются проникнуть через волны на сухой песок, ничего не получается: они шатаются и падают в мелкую воду, словно пьяные. Судороги сводят руки и ноги, стоит шум в голове. Многодневное пребывание в море нарушило у них чувство равновесия: остров, песок и море сливаются воедино в большое колебательное движение, словно они раскачиваются на качелях. Вдобавок у них начались резкие спазмы в желудке, поскольку они неделями сидели в согнутом положении на баркасе и ели недостаточное количество пищи, да и то недоброкачественной.

Однако все это пустяки по сравнению с тем, что они снова обрели твердую почву под ногами. Ветер покачивает кроны пальм, чайки кричат в ясном голубом небе над ними. Найдут ли они воду, пищу и древесину, чтобы вырезать два новых весла, живут ли аборигены поблизости - все это не приходит им на ум в эти минуты. У них лишь одна мысль в голове: они спасены!

С тех пор как они вышли в море из залива Сидней, прошло 32 дня. Сегодня 29 апреля 1791 года. Французский король Людовик XVI готовится к бегству из Парижа, что имело столь неблагоприятные для него последствия. По улицам Лондона расхаживает навеселе адвокат Босвел, а на Таити королевский корабль "Пандора" под командованием капитана Эдварда Эдвардса прибывает в бухту Матаваи, чтобы захватить мятежников с судна "Баунти" - десять моряков, чья судьба впоследствии оказала решающее воздействие на жизнь наших беглецов. В молодой Североамериканской республике президент Лафайет получил редкостный знак уважения: ему вручили ключ от главных ворот захваченной французским народом Бастилии.

39
{"b":"71747","o":1}