ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джеймс Кокс и Вильям Брайент предстают перед губернатором Ваньоном. Оба они знают, что их судьба зависит от этого визита. Господин Ваньон, чья кровь струится в жилах многих молодых людей Купанга, - человек лет пятидесяти, облик которого носит отпечаток многолетнего пребывания в тропиках. Его круглое розовое лицо напоминает об эйдаммерском сыре. Слезящиеся глаза смотрят на посетителей по обе стороны от курносого носа. Он несколько дней не брился. Манжеты его рубахи не отвечают голландскому идеалу чистоты, обшлага мундира обтрепаны, и видно, что он неделями его не чистит, но на губах Ваньона дружеская улыбка. Кокс и Вил сразу же ощущают, что он всячески готов им помочь.

"Добро пожаловать на Тимор, мои господа, - говорит он и указывает на поднос с тремя стаканами и кувшином. - Разрешите мне налить вам по стакану доброго голландского пива".

Кокс и Вил давно не пробовали ничего, что так хорошо пошло бы им на пользу. Но они замечают, что даже от нескольких глотков могут захмелеть.

Кокс отставляет свой стакан в сторону. "Очень любезно с вашей стороны, ваше превосходительство, - говорит он на чистом голландском языке, - но боюсь, что мы еще слишком слабы, чтобы по-настоящему насладиться этим".

Ваньон благосклонно кивает головой и говорит: "Вы знаете наш язык, господин. Это, могу сказать, приятная неожиданность. Но прежде чем выслушать ваше сообщение, позвольте мне сказать, что оба ребенка и молодая женщина с вашего судна уже доставлены в наш небольшой, но отлично оборудованный госпиталь и что тех мужчин, которые этого захотят, тоже можно туда поместить".

Джеймс Кокс рассказывает губернатору Ваньону следующую историю. Они группа американцев, потерпевших кораблекрушение. Они плыли на китобойной шхуне "Нептун" из Бостона, направляясь в Порт-Джексон в надежде купить там провиант. Ночью их корабль наскочил на риф, и только одиннадцать человек уцелели в спасательной лодке. Более подробно сказать, как и где произошло несчастье, они не могут.

"Вы были на борту суперкарго [48], минхер? - спрашивает Ваньон. - Но спасся ли какой-нибудь сведущий в навигации офицер?"

"Нет, к сожалению, ваше превосходительство, все они утонули. Но к счастью, наш боцман господин Вилберфорс умеет пользоваться квадрантом, и благодаря ему нам удалось добраться сюда".

"Но ведь у вас была какая-нибудь навигационная карта?"

Джеймс Кокс следит за своей речью. Много раз, когда усталость не слишком одолевала их, они прорабатывали эту вымышленную историю во всевозможных деталях и тщательно заучили свои новые имена. Нельзя было признавать, что они пользовались копией, снятой с составленной капитаном Куком карты восточного берега Новой Голландии, поскольку вряд ли вероятно, чтобы на американском китобойном судне оказалась такая карта.

"Нет, ваше превосходительство, у нас не было никаких карт, но Вилберфорс слышал о Торресовом проливе и Арафурском море от одного голландца, которого он встречал в Бостоне".

Явно заметно, что это объяснение далеко не удовлетворительное. Однако ничего не поделаешь, и Ваньону приходится принять его.

Он медленно наливает себе еще стакан пива.

"Вы не взяли с собой вахтенный журнал, суперкарго?"

"К сожалению, он утонул вместе с капитаном, минхер".

"А кто эта женщина с двумя детьми? Разве принято возить женщину с детьми на американском китобойце? По правде говоря, я полагал, что промысел китов очень тяжелая работа".

"Это, конечно, правда, ваше превосходительство. Но господин и госпожа Вильям Джонс с двумя маленькими детьми ждали судно в Вальпараисо и скорее предпочли бы совершить путешествие по Южному океану, чем оставаться на день дольше в испанском Чили".

Эту историю выдумал Шкипер, знавший, что некоторые американцы ищут возможность добраться на корабле из Чили на родину, в Северную Америку.

Хотя голландский губернатор и отмечает некоторые сомнения в правдоподобности истории, преподнесенной Джеймсом Коксом, он не подает и виду. Вместо этого он задает вопрос:

"Куда вы намереваетесь отправиться отсюда?"

Здесь они единодушно отвечают: "В Бостон в Северной Америке".

"К сожалению, к нам не заходит ни один американский корабль, разъясняет губернатор. - Однако поддерживается сообщение из Батавии к западу от Новой Голландии и далее в Порт-Джексон, где, как я понимаю, англичане собираются создавать колонию". Он выпивает второй стакан пива и дружески улыбается Джеймсу. "Я уверен, что в будущем американские суда тоже будут заходить в Порт-Джексон. Да я тоже имею долю в небольшом судне, которое называется "Ваксамхейд". В настоящее время оно зафрахтовано англичанами, но через некоторое время вернется в Ост-Индию. И я знаю, что оно должно идти в Порт-Джексон. Вероятно, из Батавии можно будет перевезти вас и ваших спутников в Порт-Джексон на "Ваксамхейде". Я охотно выясню это для вас, господин".

Каждый раз, когда толстый голландец упоминал слово "Порт-Джексон", не говоря о "Ваксамхейде", Джеймса передергивало. Надо только надеяться, что Ваньон не обратил на это внимание. Он вежливо отвечает: "Это действительно весьма любезно с вашей стороны, ваше превосходительство, но вы предоставьте нам возможность передохнуть несколько дней в Купанге, прежде чем мы примем решение по поводу дальнейшего путешествия".

"Разумеется, мой друг, с большой радостью. Я предоставлю в ваше распоряжение дом, и будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы сделать приятным пребывание здесь для вас и ваших товарищей по несчастью".

"К сожалению, мне не удалось захватить с собой судовую кассу, и мы не можем оплатить вашей милости расходы, пока не вернемся в Америку".

"Не думайте об этом, мой друг. Будьте вместо этого рады, что всевышний милостиво позволил вам перенести кораблекрушение и благополучно направил вас сюда". Губернатор поворачивается к Вильяму Брайенту, который держался молча во время беседы, и просит его на правильном английском языке пожелать жене и детям скорейшего выздоровления. "Могу сказать, что у нас хороший маленький госпиталь здесь, в Купанге, - добавляет он, - и я уверен, что наш замечательный молодой врач сделает все, чтобы поставить на ноги вашу жену и детей".

2

И вот они живут, как графы и бароны, в скромном, но удобном госпитале Купанга, где молодой доктор Ройтен всячески стремится помочь им. В первые дни Мэри с трудом осознает, что она и дети спасены. Она лежит на широкой удобной постели на чистых белых простынях, рядом с ней дети, и за ней ухаживают любезные девушки-малайки. Им приносят все лучшее и самое вкусное, что можно достать: взбитые сливки с яйцами, свежеиспеченный хлеб с толстым слоем масла. Вила поместили в той же комнате на такую же большую кровать; ему и остальным мужчинам подают сочное жаркое и иногда стакан портерного пива.

Уже через несколько дней после их прибытия маленькая Шарлотта обзавелась подругами-сверстницами из малайского населения, но даже дочь голландского казначея господина Росета, четырехлетняя Маритье, тоже часто приходит в госпиталь поиграть с ней или пригласить ее в свой дом, откуда она возвращается с шоколадом и апельсинами.

Мэри никогда раньше не пробовала апельсинов, и ее дочери приходится показать ей, как их очищают перед едой. В то время как Шарлотта расправляется с ними, Мэри сидит на кровати и крупные слезы капают на белую простынь.

"Ну какого черта ты плачешь?" - спрашивает ее муж.

Проходит довольно много времени, прежде чем Мэри отвечает ему, дождавшись, когда Шарлотта выходит из комнаты. Девочка не должна слышать, о чем говорят родители, чтобы не разнести этого дальше. Хотя здесь никто из малайцев не знает английский язык и только некоторые голландцы понимают по-английски, оба языка все же довольно близки и частично смысл легко уловить, поэтому многие из беглецов высказывают опасения по поводу общения Шарлотты с Маритье.

"Я плачу, потому что нам надо убираться отсюда, - всхлипывает Мэри. Здесь Шарлотта счастлива, и ее как равную принимают в компанию других европейских детей. Здесь также было бы хорошее место для воспитания Эмануэля. Он мог бы стать шкипером на какой-нибудь шхуне, совершающей рейсы между островами. Он белый мальчик, Вильям, и здесь с ним не будут обращаться так, как на родине, в Корнуолле, где уважают только тех, кто богат или имеет титул. Когда нашему мальчику исполнится семь-восемь лет, его отправят на шахту, а Шарлотту попытаются приставить к вязальной машине. Не дай бог, если ей выпадет такая же горькая участь, как мне". И она снова начинает рыдать.

48
{"b":"71747","o":1}