ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— То же самое я могу проделывать и с животными.

— С какими?

— С драконами. Я могу успокаивать их, сгонять вместе, отгонять от них опасных зверей.

— Челка, — сказал я. — В этом вы похожи на Челку?

— Кто это?

Я посмотрел на мачете. Мелодия, которой я оплакивал ее, была моя собственная.

— Никто. Не спрашивайте меня о ней.

(Мелодия была моя собственная). Потом я спросил:

— Вы что-нибудь слышали о Киде Смерть?

Паук отложил еду, сложил руки на груди и склонил голову. Длинные ноздри раздувались. Я отвернулся, чтобы не спугнуть его. Но остальные смотрели на меня так, что я снова перевел взгляд на Паука.

— Зачем тебе Кид Смерть?

— Я хочу найти его и... — я подбросил мачете и завертел его, как Паук, но только руками. — ...я хочу найти его. Расскажи мне о нем.

Они засмеялись. Сначала Паук, потом Вонючка и Ножик, а потом и Зеленоглазый.

— Ты отправился в трудное время, — в конце концов сказал Паук, — но, — он поднял вверх палец, — идешь в правильном направлении.

— Расскажи мне о нем, — еще раз попросил я.

— Минуты на это не хватит, а нам сейчас нужно работать.

Он встал, порылся в холщовом мешке и бросил мне кнут. Я поймал его за середину рукоятки.

— Отложите мачете, он будет петь потом, — над моей головой свистнул кнут.

Он подошел к своему верховому дракону и из мешка, висящего на чешуйчатом горбе, достал узду и стремена. Потом я понял, почему Паук не заставил меня садиться на неоседланного дракона. Это было трудно, а полуседло и ножные ремни делали верховую езду на драконе почти приятной.

— Направляй его за нами, — крикнул Паук, и я стал подражать движениям пастухов, двигавшихся рядом со мной.

Драконы толпились в солнечном свете.

Над горбами заблестели и защелкали смазанные жиром кнуты, и весь мир сосредоточился для меня в покачивающемся подо мной звере. Деревья, холмы, можжевельник, валуны и земляника — все было в движении.

Драконы стонали. Это значило, что они счастливы.

Иногда свистели. Это значило, что надо быть поосторожней.

Ворчанье, проклятия и крики. Это значило, что пастухи тоже счастливы.

Этим утром, носясь взад-вперед среди драконов, я научился невероятному количеству вещей. Пять или шесть драконов были вожаками, а остальное стадо следовало за ними. Главной задачей было — направлять вожаков. Драконы свернули вправо. Ими легко управлять, пощелкивая кнутом по заднему бедру — этому я научился позднее — там находятся нервные узлы, превосходящие величиной даже мозговой центр.

Один из вожаков все время норовил вернуться, беспокоясь о своей самке (она была отягощена неоплодотворенными яйцами, как объяснил Паук) и мы делали все, что могли, чтобы удерживать этих животных порознь. Я потратил кучу времени (подражая Зеленоглазому), помогая пастухам следить за драконами, которых волновали совсем другие вещи.

Я начал понимать, что мне, например, надо делать, когда двадцать драконов попадут в мятное болото (болота из сыпучего песка зарастали громадными кустами мяты. Поэтому их и называют «мятными», верно? Мятное болото). Паук объезжал стадо, хлопая тремя кнутами, и следил, чтобы ящеры не проваливались в зыбучие пески.

Наконец, мы вывели драконов из болота.

— В этих местах болот не очень много, — заметил Паук, когда мы выбрались на твердую землю. — Скоро доберемся до города, если, конечно, не собьемся с пути.

Рука болела от постоянных взмахов кнутом.

Некоторое время я ехал, слушая Зеленоглазого: «Не это ли самый глупый способ потратить свою жизнь, парень?»

Он усмехнулся.

Потом два очень дружелюбных дракона запрыгали между нами. Пот заливал мне глаза, тело ныло, хотя упряжь несколько смягчала тряску. Неожиданно меня окликнул Паук.

— Смотри, Город над головой!

Я посмотрел наверх, но глаза залил свежий пот, а воздух рябил от жары.

Я подстегнул дракона. Заросли дрока стали пореже, и мы начали спускаться.

Земля крошилась под ногами ящеров. Солнце вонзало золотые иглы в наши шеи, от земли веяло жаром. Начался песок. Драконы пошли медленнее. Паук остановился возле меня и тыльной стороной ладони вытер пот с глаз.

— Мы обычно останавливаемся на Мак-Клеллан-авеню, — сказал он, взглянув на дюны. — Но сегодня, я думаю, мы дойдем до Майн-стрит, это в пяти километрах от Мак-Клеллан. Остановимся на перекрестке и отдохнем до сумерек.

Драконы шипели в песках Города. Болотные создания, они не переносили сухости. Когда мы проходили по этому древнему месту, я вдруг с ужасом ощутил себя окруженным толпой. Узкие улицы, сажа, дым, странный шум погибшей планеты старой расы.

Я пару раз хлестнул кнутом, чтобы избавиться от наваждения.

Солнце спускалось к горизонту. Два дракона стали кусать друг друга, и мне пришлось пощелкать кнутом, чтобы разогнать их в разные стороны. Ящеры в негодовании попытались вырвать его и погрызть. Горячий воздух царапал горло. Когда драконы отбежали, я заметил, что усмехаюсь. В этот день мы остались довольны своей работой.

Глава 7

Выскользнув из ночных вод Адриатики, мы устремились по узкому проливу к Пирею. На горизонте, слева и справа, прекрасные исполинские горы заслоняли небо. По утру корабль идет легко. Из колонок звучит французская, английская и греческая поп-музыка. Солнце серебрит еще мокрую, надраенную палубу, пылает над трубой с клочками дыма. Я купил билет на палубный проезд, но, набравшись наглости, в первую же ночь, забрался в пустую каюту и прекрасно выспался. Сидя на палубе сегодня утром, я размышлял, какое влияние Греция окажет на Пересечения...

Эта музыка так подходит к миру, по которому я плыву. Я осознавал, насколько она подошла бы для замкнутой жизни Нью-Йорка. Ее мчащиеся гармонии даже больше сочетаются с покоем. Как я смогу взять Чудика в центр этого блестящего, движущего звуками хаоса? Прошлой ночью пил с греческими матросами. На ломаном итальянском и еще худшем греческом мы говорили о мифах. Таики узнал историю Орфея не в школе и не из книг, а от своей тети. Матросы моего возраста хотели послушать по транзисторному приемнику английскую или французскую поп-музыку. А кто постарше — греческие народные песни.

— Традиционные песни — заявил Демо. — Все молодые парни мира хотят побыстрее умереть, потому что им не повезло в любви. — Все, но не Орфей, — сказал Таики, немного таинственно и немного возвышенно. Хотел ли Орфей жить дальше после того, как во второй раз потерял Эвридику? Он поступил очень современно, когда он решил оглянуться. Какова музыкальная сущность этого поступка?

Дневник автора.
Коринфский залив.
Ноябрь 1965 года.
Я мчусь на великолепных драконах,
Как их чудесный господин,
Господин замечательных драконов,
Целого драконьего стада.

Зеленоглазый тихо запел, когда мы ехали на наших драконах. Впервые я понял слова так же хорошо, как и мелодию. Это удивило меня и, повернувшись, я посмотрел на него. Но он замолчал и поправил упряжь на своем звере.

Небо потемнело, и напоминало синее стекло. На западе клубились грязно-желтые облака. От драконов по песку потянулись длинные тени. В тут же сооруженном камине пылали угли, Волосатый уже готовил еду.

— Это перекресток Мак-Клеллан-авеню и Майн-стрит, — сказал Паук. — Здесь мы и остановимся на ночлег.

— Откуда вы знаете?

— Я здесь не первый раз.

— А...

Наконец мы согнали более ли менее всех драконов. И остановились.

Многие драконы легли.

Мой верховой дракон (по небрежности, я еще не дал ему клички, поэтому про себя называл его: Моя Лошадь — МЛ) нежно потерся о мою ногу, опустил меня на землю, согнув передние лапы, потом уткнулся подбородком в песок и подогнул ноги. Обычно драконы так и делают. Садятся, я имею в виду.

13
{"b":"7175","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Большие воды
Очаровательный кишечник. Как самый могущественный орган управляет нами
Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям
Биохакинг мозга. Проверенный план максимальной прокачки вашего мозга за две недели
Укрощение строптивой
Странная привычка женщин – умирать
Спецназ князя Святослава
Сумерки
Гончие Лилит