ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Клянусь собаками, это - Хайсагур! - воскликнула Джейран.

Гуль-оборотень шел, не разбирая дороги, а на руках у него было висящее подобно пустым хурджинам тело.

Он ступил на мост, не видя его под ногами, и мотнул головой, как будто это могло стереть струйку крови, протянувшуюся от рассеченного нароста надо лбом к правому глазу.

- О Хайсагур! - С таким криком Джейран бросилась навстречу, также не глядя под ноги. - Ты жив, о Хайсагур! Кто это с тобой?..

И замолчала, узнав Сабита ибн Хатема.

Хайсагур прошел мимо, не сказав ни слова.

Джейран бросилась следом и удержала его за плечо.

Ответом ей было невнятное рычание на языке горных гулей и оскаленные клыки.

- Куда ты несешь его? - встряхнув Хайсагура как следует, крикнула девушка. - Ему же нужна помощь! О шейх, скорее сюда! О джинн, да помогите же вы оба!

- Уйди с дороги! - с этими грозными словами Хайсагур отодвинул ее плечом с такой силой, что Джейран, едва удержавшись на ногах, ухватилась за одежду звездозаконника.

И поняла, что Сабит ибн Хатем мертв.

Она отступила - а Хайсагур пошел дальше, сгорбленный и косолапый, загребающей поступью страшного горного гуля, унося погибшего друга неведомо куда, прочь от развалин Пестрого замка.

* * *

- Аллах великий щедр и наделяет! - воскликнул Салах-эд-Дин. - Скорее, о любимые, скорее! Вон тянется их караван! Мы спустимся вниз и ударим на них, и сомнем их знамена!

- Что касается меня - то Аллах, скорее всего, накажет меня за то, что я уподобился обезумевшему айару, и потащился за тобой в эти горы, о сын греха, где на каждом шагу можно вылететь из седла и расколоть голову о камни! - отвечал ему Джеван-курд, ехавший по узкой тропинке за ним следом.

Эта тропинка, извилистая и очень крутая, была вырублена в скале наподобие лестницы, и трудились над ней, очевидно, великаны из племени Ад, ибо только адитам пригодилась бы лестница, последующая ступень которой была бы ниже предыдущей на половину лошадиного роста. Делая шаг вниз, кони едва ли не упирались носами в землю, хвосты их были устремлены в небеса, и Джевану-курду то и дело казалось, что его конь вот-вот встанет на голову.

- А что изменилось бы, если бы мы не пробирались по этим проклятым горам ночью, а дождались утра, о Салах-эд-Дин? - спросил аль-Мунзир, ехавший вслед за Джеваном-курдом. - Мы нагнали бы этих несчастных на несколько часов позже, только и всего!

- Разве не сказано в Писании: "Клянусь мчащимися, задыхаясь, и выбивающими искры, и нападающими на заре! "? - возмутился Салах-эд-Дин. Они уже близко! Не успеет солнце полностью взойти, как мы налетим на них, и сомнем их знамена, и захватим их в плен! И я наконец расправлюсь с этой проклятой!

- Где - они, и где мы, о безумный? - осведомился Хабрур ибн Оман. - Ты видишь их сверху и полагаешь, что сейчас же обрушишься на них! Разве ты горный орел? Если ты и слетишь с этих скал, то кувырком!

Услышав такое предположение, Абу-Сирхан, ехавший вслед за Хабруром, рассмеялся, и смех этот был язвителен и малоприятен для слуха.

Однако не было сейчас силы, способной удержать Салах-эд-Дина в его стремлении погубить Барзаха и Шакунту. Он бормотал молитвы, давал обеты, всуе призывал Отца горечи и всячески мешал всем этим шумом и без того трудному спуску.

Солнце взошло и поднялось довольно высоко, караван, увозящий Шакунту и Барзаха с похищенным ребенком, отошел на такое расстояние, что догонять его пришлось вскачь, и ни о каком внезапном нападении на заре, как советовал пророк Мухаммад, уже не было и речи. Разумеется, мальчики под водительством Хашима и неустрашимой Шакунты успели изготовиться к обороне.

- Нас десять человек, а этих отродий шайтана - два десятка, - сказал аль-Мунзир, - и к тому же мы нападаем, а они защищаются. Сказано же, что потери нападающих будут двое больше, чем потери обороняющихся. Может быть, мы попробуем сперва договориться с ними добром? О Абу-ш-Шамат, о аль-Куз-аль-Асвани! Поезжайте к ним. Ты, о Абу-ш-Шамат, вызови на переговоры их предводителей. А ты, о аль-Куз-аль-Асвани, охраняй Абу-ш-Шамата, и если на него нападут - вызволи его и привези к нам.

- На голове! - бодро отозвался зиндж.

- Во имя Аллаха... - Абу-ш-Шамат, понимая, какое опасное дело ему доверили, возвел глаза и воздел руки к небесам.

- Возьми лук, о аль-Катуль, - распорядился Джабир аль-Мунзир, - и надень свою ангустану. Если эти неверные нападут на Абу-ш-Шамата, прикрой своими стрелами зинджа, чтобы он мог вынести нашего товарища.

- Слушаюсь, о господин, - отвечал узкоглазый стрелок.

- А что же делать мне, о хозяин? - без спроса обратился к аль-Мунзиру Абу-Сирхан.

Аль-Мунзир поманил его, и тот подъехал поближе.

Убедившись, чтто у них есть возможность переглянуться незаметно для окружающих, аль-Мунзир указал Абу-Сирхану глазами на Салах-эд-Дина, уже впавшего в боевую ярость. Слов не потребовалось - бывший моряк, привыкший к палубным схваткам, где нет приказов для каждого, а есть безмолвное понимание общей цели, сообразил, что безумец, так удачно отыскавший следы похищенного наследника престола Хиры, многое может сейчас испортить, и потому нуждается в незаметном, но тщательном присмотре.

Хабрур ибн Оман объяснил тем временем Абу-ш-Шамату, как он должен говорить с противниками и какими средствами для примирения он располагает.

Двое всадников умчались, и подъехали к каравану на расстояние в сотню шагов или немногим более, и остановились, размахивая руками и громкими криками призывая к переговорам.

Аль-Мунзир приподнялся в седле и слегка наклонился вперед.

- Ты можешь разглядеть что-нибудь, о друг Аллаха? - спросил Джеван-курд. - С высоты твоего роста я разглядел бы даже вошь на рукаве халата!

- Там у них какая-то суматоха, и один из них прорывается из круга охраняющих, чтобы встретиться с нашими людьми, а другие держат его, - с большим недоумением ответил Джабир.

- Это она, клянусь Аллахом! - завопил вдруг Салах-эд-Дин. - Это она и разве мало у нее накопилось грехов, что она прибавила к ним еще и похищение ребенка? А проклятый Барзах всячески ей содействовал! Исламом дозволено пролить в таком случае кровь и закон разрешает убиение разбойника, который в течение многих лет отбирал насильно имущество мусульман! И преславный Коран по этому случаю предписал: "Воистину наказание для тех, кто сражался против Аллаха и его Посланника". Следовательно, убить воров - праведное дело и венец добрых деяний. И я непременно совершу это!

130
{"b":"71754","o":1}