ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Очевидно, глаза Джейран от такого святотатства округлились, но вмешаться в ученую беседу она не посмела. Маймун ибн Дамдам понял, что вопрос едва удерживается на кончике ее языка и, повернувшись к ней, улыбкой и жестом предложил говорить.

- Разве все это не содержится в Коране? - спросила девушка. - Разве мало в нем сказано об обязанностях правоверных?

- Пророк Мухаммад сказал обо всем прекрасно, - подтвердил Гураб Ятрибский. - Но некоторые его слова допускают двойное толкование. Произошло это по милости Аллаха для того, чтобы в спорных случаях люди могли выбрать самое милосердное толкование. И за это им будет награда... Возможно, и у евреев изначально так велось, а что касается христиан - то и в их священных книгах есть призыв к милосердию, и сказано там: "Нет греха, который превозмог бы милосердие Божье".

- Значит, нам нужно было не отправлять на остров аш-Шамардаля, а взять его за руку, вывести из замка и отпустить? - изумился ифрит. - Он из зависти и ради власти столько натворил, а мы должны быть к нему милосердны? Может быть, оставим милосердие Аллаху?

- Аллах сотворил твое сердце недоступным милосердию, и никто его не ждал от тебя, когда ты налетел на Пестрый замок, - сказал старый фалясиф. Очевидно, тогда прав был ты... Я не знаю, о Грохочущий Гром... Я не знаю замысла Аллаха! Я не знаю, зачем он посылает людям скверных властителей и позволяет шайтану вселять в сердца жажду власти! Вот даже Джейран - ведь она избрала не истопника в хаммаме, и не богатого купца, и даже не знатного эмира! Она дала клятву стать женой царского сына! Значит, и ее простая душа подвержена этому злу...

- А разве я знала, что он - царский сын? - возмутилась девушка. - Для меня он был тогда айаром, отверженным и ищущим спасения в бегстве! И разве ты не знаешь, что я покинула его дворец, и не исполнила клятвы, и сделала его также клятвопреступником? Не говори мне больше об этом деле! Когда я предстану перед Аллахом, Ади аль-Асвад будет свидетельствовать против меня, а не за меня! При чем тут царская власть?..

Тут на глаза Джейран навернулись слезы, хотя еще мгновение назад она не помышляла о плаче и причитаниях. Девушка громко всхлипнула и, согнувшись лицом в колени, зарыдала.

- О Аллах, она опять ничего не поняла! - воскликнул Грохочущий Гром. Замолчи, о женщина, что ты плачешь? Разве тебя побили?

Маймун ибн Дамдам передвинулся к ней поближе, обнял за плечи и привлек к груди так, что слезы обильно оросили его фарджию.

- Я не хочу... - услышали сотрапезники. - Я не могу, клянусь Аллахом! .. Для чего мне это бедствие?..

- Скажи, чего ты не хочешь, и мы устраним это! - пообещал Грохочущий Гром.

Джейран подняла заплаканное лицо и уставилась на него с недоумением.

- Нет, о друг мой, ее нужно спрашивать иначе - чего же ты на самом деле хочешь, о Джейран? - ласково обратился к девушке Гураб Ятрибский. Даже у образованной невольницы ценой в тысячи динаров спрашивают, кому она желает быть проданной. Тем более нужно уважать женщину, которая способна водить отряд айаров, спасать царей, осаждать горные замки и еще на многое другое...

В голосе мудреца была неожиданная горечь.

- Да, все это так, как ты говоришь, о шейх, но я хотела вовсе не этого, сквозь слезы призналась девушка. - Нет мне нужды ни во власти, ни в айарах и ни в замках! Я хотела стать женой, родить детей и растить их, ведь я была бы хорошей матерью, я знаю это... Я бы сумела воспитать даже царского ребенка...

- Ты хотела получить то счастье, которое получили все твое сверстницы, и это разумно. Только ты ведь - другая, ты - Шайтан-звезда, а дело звезд давать свет, а не просить и получать его.

- Именно этого я и хочу! Я хочу дать счастье своему мужу и детям! - не унималась Джейран. - Я хочу стоять у очага со сковородкой, и чтобы дети держались за мой подол, выпрашивая горячую лепешку! А не водить на приступ молодцов, да еще под знаменем врагов Аллаха!

- Ты не поняла меня, но ты поймешь, когда вместо сковородки увидишь в своих руках ключи от царской сокровищницы. Тогда ты задумаешься о тех, кто требует от жизни скатерти, уставленной кушаньями сорока названий, и о тех, у кого руки коротки даже для простой лепешки.

- Ты хочешь сказать, что я, выйдя замуж за аль-Асвада, непременно должна раздать милостыню? - догадалась Джейран. - Да, разумеется, пост и милостыня для меня обязательны, и паломничество также - я обещала все это, когда Аллах спас меня от верной смерти...

- Нет, я хотел сказать совсем другое. И ты непременно поймешь это. И ты дашь счастье мужу и детям, клянусь Аллахом! Только это получится не так, как ты сейчас замышляешь, - старый фалясиф сунул руку за пазуху но, подумав, достал ее оттуда пустой.

- Во всяком случае, нам всем бы этого хотелось, - загадочно добавил Маймун ибн Дамдам.

- Будь моя воля - я схватил бы ее подмышку и... - не закончив, ифрит безнадежно махнул рукой.

- Погадай мне, о шейх, - поразмыслив над словами сотрапезников и не найдя в них успокоения для души, попросила Джейран. - Если у тебя нет золотой доски, мы рассыпем песок на обыкновенной!

- Даже все пески пустыни не предскажут сейчас твоего будущего. Но близится утро, - заметил Гураб Ятрибский. - Нам пора уже расставаться, о друзья мои. И боюсь, что это будет прощание навеки.

- Может быть, ты все-таки попросишь разрушить построенный город? спросил Грохочущий Гром.

- Или построить разрушенный город? - добавил Маймун ибн Дамдам.

- Нет, все это не имеет цены, о любимые, - отвечал Гураб Ятрибский. Меня ждут тридцать мальчиков, подобных тем, кто не отличает горького от кислого и четверга от субботы. Они нуждаются во мне, а я - я нуждаюсь в них, ибо тот город, который один из вас мечтает разрушить, а другой построить, не есть города домов и улиц, мечетей и базаров. И твое разрушение, о Грохочущий Гром, имеет высокий смысл - ведь то, что в городах известно, как справедливость, не что иное, как сама несправедливость и зло, достигшие предела, так что они нуждаются в разрушителе. И твое созидание, о Маймун ибн Дамдам, имеет не меньший смысл. Ведь сказал фалясиф Абу-Наср: "Должен возникнуть другой град, не такой, как эти города. В нем и подобных ему будет существовать истинная справедливость, и только истинное добро. Владычество в нем принадлежит философам"

137
{"b":"71754","o":1}