ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она изловчилась и поцеловала крупную темнокожую руку оборотня.

- Может быть, я - единственная женщина, которая может дать жизнь твоим детям, - Джейран покраснела до ушей. - И ты же хочешь этого!

- А ты не боишься, что наши дети будут горными гулями? - спросил Хайсагур. - Ты не боишься, что гули, когда узнают, что ты рожаешь мне тут детей, придут и заберут их, чтобы воспитать на свой лад? И если они уродятся в меня - им придется всю жизнь провести в этой крепости...

- А разве ты сам всю жизнь провел в крепости? Они найдут себе дорогу не хуже нашей, если будет на то милость Аллаха, - возразила Джейран.

- Да - мальчики найдут. А если ты, о женщина, возьмешь и нарожаешь мне дочерей? Ты подумала, какие это будут красавицы?

Хайсагур все ее посмеивался, удерживая Джейран на некотором расстоянии.

- Видишь ли, о любимый, если бы я была красавицей, то уже давно рожала бы детей какому-нибудь бедуину, или была брошена Салах-эд-Дином ради другой красавицы, помоложе годами, или вообще досталась бы толстому купцу, владельцу многих наложниц. А теперь я даже рада своему уродству - ведь ты будешь во мне уверен, о Хайсагур, ты будешь твердо знать, что я тебя не покину. Видишь, я действительно все обдумала.

- Ты красавица, о Джейран, - сказал оборотень. - Во всех землях франков не найти такой, как ты.

Вдруг Джейран улыбнулась - ей пришла в голову весьма лукавая мысль.

- Афранджи по воле Аллаха далеко, а вот в этой крепости я воистину буду первой красавицей! Чего же тебе еще нужно, о любимый? Поверь, у меня хватит силы быть с тобой и растить наших детей!

Хайсагур ничего не ответил. Его молчание длилось так долго, что Джейран забеспокоилась. По лицу гуля-оборотня она видела, что мысли, посетившие его, невеселого свойства. И она тоже молчала, давая ему возможность разобраться с этими мыслями.

- Я боюсь... - вдруг сказал Хайсагур. - Я боюсь твоей близости... Я боюсь погубить тебя... Я не могу приблизить тебя к себе!

- Значит, ты любишь меня? - спросила Джейран.

Он ничего не ответил.

Да ей и не нужно было ответа.

Она развела обеими руками полы халата, еле сходящиеся на широкой груди Хайсагура, и рванула на себе кушак.

- Ты еще не знаешь, что это, - сказала девушка, когда гуль увидел черное ожерелье. - А я знаю! И я знаю, зачем мне дал его старый фалясиф Гураб Ятрибский! И у меня хватит силы! .. Помнишь - тогда, ночью, в караван-сарае?..

Джейран распахнула на себе платье еще больше и прижалась обнаженной грудью к обнаженной груди Хайсагура, так, что ожерелье, впечавшись в кожу, причинило боль и ей, и ему.

- Вот и все, - прошептала она. - Я - твоя, клянусь Аллахом, а ты мой. Вот и все... И не надо ничего больше говорить... И пропади он пропадом, мой гороскоп! Я родилась под твоей звездой, о Хайсагур! Я родилась под звездой аль-Гуль! И поэтому я могу быть только твоей, о любимый...

* * *

- Да замолчите ли вы когда-нибудь, о несчастные? Я с таким трудом убаюкала этого ребенка, а вы сели у дверей и ругаетесь скверными голосами, словно двое нищих под дверьми мечети из-за погнутого даника!

- Разве нет у тебя невольниц, чтобы баюкать ребенка, о Шакунта? Разве аль-Асвад не подарил тебе целый дворец с невольницами, евнухами, поварами и всем, что в таких случаях полагается? А если не подарил - то где же мы тогда находимся, о владычица красавиц?

- О Шакунта, виной тому только твое упрямство! Я предложил бы тебе дворец вдвое больше, и послал бы купить невольниц, опытных в уходе за детьми, и я...

- О Аллах, почему ты до сих пор не покарал этих двоих? Ребенок так долго не хотел засыпать, и кряхтел, и хныкал, и вот он наконец спит, а они вопят, словно два ишака, увидевших шайтана! За что покарал ты меня их обществом, о Аллах?

- Если ты не хочешь нас видеть, мы уйдем, о Шакунта.

- Да, мы уйдем, и не станем мешать тебе баюкать ребенка, клянусь Аллахом.

- Значит, вы сядете и будете вопить в другом месте. Погодите, я уверюсь в том, что мое дитя заснуло надолго, и положу мальчика в колыбель, а тогда пусть уж невольницы присматривают за ним. Их у меня два десятка, о Мамед, и даже в молодости, когда я только вышла замуж, я не имела их столько, а проку от них - ни на дирхем! Аль-Асвад решил почему-то, что, чем красивее и моложе будут мои женщины, тем больше от них пользы в уходе за ребенком! И он потратил тысячи динаров на совершенно бесполезный товар! А что умеет четырнадцатилетняя девушка? Или двадцатилетняя, которую десять лет обучали только петь, играть на лютне и сочинять стихи? Ради Аллаха, о почтенный Мамед, сходи со мной к посреднику, чтобы выбрать разумных женщин средних лет, которые не берут ребенка на руки, словно сосуд с кипящим и плюющимся маслом!

- О Шакунта, почему это его ты зовешь Мамедом, а не Барзахом, и даже почтенным Мамедом, как прежде, когда мы сходились втроем за кувшином пальмового вина, а меня не хочешь называть Саидом? Разве я стал другим?

- Откуда мне знать, каким ты стал? Нет мне до тебя дела, клянусь Аллахом... и до него мне тоже дела нет, о скверные крикуны...

- Ты снова нападаешь на нас, словно курды на паломников, о Шакунта. А ведь мы пришли к тебе с добрыми намерениями.

- Мы хотим, чтобы ты дала нам ответ, о владычица красавиц, и если Аллах будет ко мне благосклонен, мы устраним причины твоих бедствий...

- Устраните причины моих бедствий?!? Да если бы все джинны и ифриты, заклятые Сулейманом ибн Даудом, пришли сюда устранять эти причины, они удалились бы с позором, как побитые псы! Моя бесноватая дочь прилетела в Хиру, когда узнала, что сюда вернулся этот ее черномазый, ростом с минарет, и он опять скрылся, и она опять умчалась следом за ним, и я еле успела забрать у нее внука. А потом она вернулась, сердитая, словно разъяренный верблюд, топчущий копытами одежду своего погонщика! И вот она сидит, запершись, под самой крышей, и не желает никого видеть, и время от времени выкрикивает новые стихи, так что пришлось посадить у дверей невольника с бумагой и каламом, а я должна нянчить ее ребенка, как будто нет у меня другой заботы, потому что во дворце нет ни одной разумной женщины! А Джейран, которая показалась мне такой сообразительной, после свадьбы взяла и пропала, покарай ее Аллах, так что аль-Асвад чуть не стал общим посмешищем! И он тоже сейчас похож на взбесившегося ифрита! Как будто мало мне суматохи и неприятностей, что вы являетесь сюда, и голосите у дверей, и будите ребенка!

143
{"b":"71754","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Животворящая сила. Помоги себе сам. Книга 1
Лайки вместо цветов
Капкан для «Тайфуна»
Скрытые пружины
Особые обстоятельства (СИ)
Кусалки
Под знаком мантикоры
Выгляди супер голой. Комплекс самых эффективных упражнений
Портрет Дориана Грея