ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Старец, ничего не ответив, быстро опустился наземь, и это было движение человека, привыкшего садиться на возвышение из кожаных подушек. Но подушек не оказалось - и безумец молча завалился назад, так что невольникам пришлось подхватывать его и сажать прямо.

Он, словно в спине у него что-то надломилось, опустил свою голову до самых колен, так что узкая и длинная седая борода коснулась серого шелковистого песка.

- Аллах вознаградит вас, - вздохнув, сказала Шакунта. - А не рассказал ли он хоть что-то о себе? Может быть, он укажет, где его родственники?

- Мы расспрашивали, о госпожа, - отвечал Аджиб. - Но он отзывается лишь на слово "сын".

- Сын? - поднимая голову, спросил безумец. - Ради Аллаха, отведите нас к нашему благородному сыну! Он стоит на границе и защищает нас от франков и от тюрок-сельджуков! Пусть он пришлет за нами людей и верблюдов!

- Как нам найти твоего сына, о дядюшка? - склонившись к старцу, спросила Шакунта. - Мы все желаем тебе добра. Успокойся, прохлади свои глаза и расскажи нам, как найти твоего сына.

- Он среди арабов идет за пятьсот всадников! - приосанившись, сообщил безумец и вдруг заплакал, причитая: - Они везут нас прочь от нашего сына, а нам нет дела до Пестрого замка! Горе нам, мы не хотим в Пестрый замок, мы хотим к нашему сыну! ..

Шакунта подняла голову и посмотрела на купцов, но те переглянулись с великим недоумением.

- Это речь человека из благородных, - сказал старший из купцов. Хотелось бы знать, каким царем или эмиром вообразил себя этот несчастный. Это помогло бы нам разгадать загадку.

- А если он вообразил себя царем Китая? - спросил Аджиб в надежде именно на это. - Где Китай и где мы?

- Китайский царь называется "фагфур", о сынок, - поправил его средний из купцов. - Следи за своей речью, а то, чего доброго, опозоришься в благородном собрании, и нам придется за тебя краснеть.

Возможно, он и впрямь отец мальчика, подумала Шакунта, поглядев на юного Аджиба с печальным любопытством. Ведь и ее сыновья наверняка давно стали купцами, и отрастили бороды, и сами посылают караваны за товаром. Она же все еще мечтает о четырнадцатилетнем мальчике, подобном ветке ивы, который злокозненно ускользнул от нее, подсунув вместо себя сварливого долговязого пьяницу, сделавшего из судьбы, дарованной ему Аллахом, посмешище для правоверных!

- Кто-нибудь из вас или ваших людей знает, где расположен Пестрый замок, о почтенные купцы? - решив подойти к делу с другой стороны, спросила она.

- Может быть, это знают твои люди, о госпожа? Мы покупаем и продаем, мы знаем города, а в замках нам нет нужды, - разумно ответил старший из купцов. - Да и название у него какое-то странное. Ради Аллаха, за какие свойства можно замок назвать Пестрым?

Тут в голове у Шакунты забрезжил луч понимания.

- О дядюшка, ведь все это - козни Хайят-ан-Нуфус? - тихо спросила она.

Старец разогнул спину и уставил в грудь Шакунте острый грязный перст.

- Это ты, мы узнали тебя, о проклятая! - закричал он. - Это ты обманом увезла нас из Хиры, о Умм-Мерван! Где наш сын, где наше сокровище, о пятнистая змея? Аллах проклял твою красоту и твой лживый нрав! Где наш благородный сын? Где наша любимица Кут-аль-Кулуб? О люди, свяжите эту женщину! Почему ты отменила казнь подлых айаров? О дети арабов, не дайте уйти матери нашего сына! Ее имя - Умм-Мерван!

Он, одной рукой пытаясь ухватить Шакунту за вырез джуббы, другой опирался о землю, чтобы подняться, но бессилие не пускало его.

- Разве у тебя есть от него сын по имени Мерван, который воюет с франками? - удивился юный купец, ибо в его возрасте мужчина еще не умеет определять годы красивой женщины.

- Клянусь Аллахом, нет, - отстраняя слабую руку старца, сказала Шакунта и, запустив руку под джуббу, достала висевший на шее мешочек с жемчугом. - Женщина, что похитила моего мальчика, зовется Хайят-ан-Нуфус, и она стала причиной бедствий для своего мужа - а это ее муж, о друзья Аллаха! К счастью, я знаю, куда его нужно отвести, чтобы о

нем заботились до самой его кончины. Смотрите за ним хорошенько, ради Аллаха, и вот вам в возмещение расходов две жемчужины. Они - большие и парные, так что из них получатся хорошие серьги для невесты Аджиба, ведь вы скоро посватаете ему благородную девушку.

Мальчик, уже достигший положенных для этого дела четырнадцати лет, покраснел от радости и волнения, а старшие купцы заулыбались.

- И когда ее откроют перед тобой, о дитя, на ней будут эти серьги, добавила, чтобы еще больше порадовать его, Шакунта.

Два ее сына уже наверняка взяли себе жен, и она, занятая то поединками, то поисками мага, то уж вовсе ненужным делом - охраной Салах-эд-Дина, не приготовила свадебных подарков, и не встречала невест у входа в дом, распоряжаясь певицами и лютнистками, и не убирала свадебного ложа...

Однако она прогнала эти мысли - как и всякие мысли, мешавшие ей исправлять свое ремесло, и отбросила их, как отбрасывают носком ноги придорожный камушек.

- Когда ваш караван будет в Хире, - продолжала она, - найдите на рынке оружейников индийского купца по имени Кабур, а по прозвищу аль-Сувайд. Он уже давно торгует там, так что все укажут его лавку. Отдайте ему этого старца и скажите так - Шакунта возвращает часть долга, и он получит эту часть от аль-Асвада, когда отведет старца во дворец.

- Шакунта возвращает часть долга, но для этого нужно отвести старца во дворец к аль-Асваду, - повторил, запоминая, купец. - А какую часть, о госпожа?

Шакунта усмехнулась - воистину, трудно было определить в динарах цену престарелого царя Хиры. На рынке невольников за него не дали бы и пяти дирхемов...

- Скажи - я прошу засчитать старца в счет половины долга, а решение принадлежит ему, - не уточняя цифр, добавила она. Вряд ли аль-Асвад подарил бы тому, кто вернет отца, меньше тысячи динаров, меньше было бы просто неприлично, к тому же, аль-Сувайд может пожелать от Ади не денег, а указа о беспошлинной торговле или чего-то подобного. В том, что индийский купец не останется внакладе, она не сомневалась.

Старец в попытках оторваться от земли забыл о своих обвинениях и, очевидно, вообразил, что его уже привезли в Пестрый замок.

38
{"b":"71754","o":1}