ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А разве пророк велел класть рядом с собой что-то во время молитвы? спросила Джейран, стараясь разглядеть то, что темнело в узелке.

- Я не знаю... - смутился юноша. - Но раз мне дали это в знак, что я побывал в раю, и раз это теперь - самое дорогое, чем я владею, то, наверно, не будет греха в том, если оно полежит немного на молитвенном коврике?

- Я впервые слышу, чтобы с этим предметом так обращались, - заметила Джейран, сгорая от любопытства. - Разве тебе ничего не сказали, о друг Аллаха?

- Были слова, которые я слышал как бы сквозь сон, - признался Хусейн. Меня известили, что теперь всюду надо мной - рука Фатимы аз-Захры, и она оберегает меня, и она повелевает мной! Я проснулся в своем чулане - и увидел рядом с собой эту руку, вырезанную из темного камня! Ничто больше не свидетельствовало о том, что я был в раю и изведал наслаждение! Все домашние утверждали, что я пять дней лежал, подобно мертвецу, и мое дыхание было едва заметным. Но если я спал - то откуда же взялась эта рука, пальцы которой расставлены, словно она отталкивает от себя нечто...

- Спрячь этот знак, - приказала Джейран, ибо юноша разволновался чрезвычайно. - Спрячь и храни! И расскажи мне, как тебе жилось после того, как ты покинул рай.

- Я думал о скрытом имаме и о том, как он приблизит меня к себе, гордо сказал юноша. - Никаких иных мыслей и желаний у меня не осталось. Тот, кто побывал в райском саду, уже не станет любить земные наслаждения... И еще передай, что раб Аллаха Хусейн всегда готов выполнить приказ, и умереть, и вернуться в райский сад, к ногам скрытого имама!

- Тебе нет нужды умирать! - воскликнула Джейран, в свою очередь, испуганная яростью, с какой Хусейн произнес эти слова.

- А когда настанет такая нужда? Об этом тебе ничего не говорили, о посланница? - с волнением спросил он.

- Нет, об этом я ничего не знаю, о Хусейн, - честно призналась Джейран.

- Да, я и забыл, ты ведь - из низших прислужниц в райском саду... Но, может быть, ты случайно что-то слышала? Может быть, при тебе говорили, когда меня опять возьмут в райский сад?

Джейран вздохнула - сада, где Хусейн лежал в объятиях гурий, больше не было.

Юноша снова принялся толковать что-то невнятное о своей преданности скрытому святому имаму и госпоже Фатиме Ясноликой, о верности потомкам пророка в их лицах и о надежде на вознаграждение, причем приводил к месту и не к месту строки молитв. Джейран, слушая эту путаную речь, вспомнила вдруг тех двух несчастных, которые волокли к трубе тело еще живого человека. Они тоже говорили о скрытом имаме, но из слов Хусейна следовало, что он сам, своими глазами, видел его и даже слышал.

Джейран дала себе слово расспросить единственного доступного ей знатока

корана и преданий Хашима об этом деле. До сих пор ей не было нужды в имамах, скрытых или же явных, ибо они не приносили пользы при растирании посетительниц хаммама, и по этой части в голове у девушки были немалые пробелы.

Но что касается Фатимы - тут она, разумеется, уже понимала, что имеет дело с обычной женщиной, склонной к выпивке и мужским ласкам, но богатой и хитрой. Надо полагать, что и скрытый имам в устроенном ею раю был того же качества - то есть, не имел ни малейшего отношения к потомству пророка.

Тут с минарета раздался призыв к молитве.

- Горе мне! - воскликнул Хусейн. - Я задержался с тобой, о посланница, а ведь хотел зайти в мечеть прежде, чем выполнить поручение и привести почтенного шейха!

И он, не прощаясь, устремился прочь.

Джейран осталась там, где ее настиг призыв. И дождалась Хашима, наконец догнавшего ее.

- Не подобает звезде носиться, распихивая людей, как посланный за вином невольник! - упрекнул ее старик. - Ты перехватила посланца?

- Да, о дядюшка, - задумчиво ответила девушка. - Похоже, что этот цирюльник и этот посланец не имеют к нам ни малейшего отношения. Горбуна отправили за каким-то почтенным шейхом.

- А этот шейх может оказаться предводителем шайки айаров! - грозно и свирепо предупредил Хашим, выкатив для убедительности глаза и задрав полупрозрачную бороденку.

- Этот шейх? - думая о своем, Джейран не обратила внимания на устрашающий вид Хашима.

- Мы непременно должны дождаться его! - решил старик. - Клянусь псами, я не уйду от дома цирюльника, пока не увижу этого загадочного шейха!

- По-моему, мы понапрасну тратим время, о дядюшка...

Джейран пыталась понять, кому и зачем потребовалось морочить голову безобидному горбуну, да еще таким сложным и дорогостоящим способом.

Ей не хотелось лишний раз думать о фальшивом рае. Будучи от природы здравомыслящей и не склонной причинять себе боль путем растравления душевных ран и насильственного пробуждения скверных воспоминаний, Джейран предпочитала уж лучше двигаться вперед наугад, чем постоянно озираться назад. К тому же, ей с трудом давались отвлеченные умопостроения. Так что в конце концов она даже ощутила благодарность к неугомонному Хашиму, который уже наделил того таинственного шейха склонностью ко всему скверному, мерзким нравом и способностью устраивать разбойные нападения на чужие сокровища.

- Еще немного - и окажется, что он грабит по ночам могилы правоверных, вставила Джейран, когда Хашим в своих подозрениях выскочил за пределы разумного. - Вот увидишь, это дело связано со срезанием мозолей и ни с чем более, о дядюшка.

И по себя вознесла Аллаху молитву о том, чтобы этот заподозренный во многих злодеяниях шейх оказался не слишком далеко и Хашим не заставил ее караулить у ворот цирюльничьего дома до самой ночи.

Аллах оказался воистину милосерден - скорее всего, Хусейн отыскал того, за кем был послан, в мечети, поскольку оба они появились довольно быстро - Хашим не успел еще, вдохновленный предположением об осквернении могил, описать Джейран с подробностями это гнусное занятие.

Шейх быстро шел впереди, Хусейн, едва поспевая - за ним.

- Да хранят меня псы... - прервав гневные речи на полуслове, прошептал Хашим.

Джейран уставилась на шейха, не понимая, почему бы вдруг Хашим мог растеряться и испугаться при виде этого человека.

Это был весьма тощий и на вид слабосильный шейх, в немолодых уже годах, с брюзгливым лицом и курчавой рыжей бороденкой, причем Джейран безошибочно определила ее неприятный цвет как природный, ибо хенна такого неблагородного оттенка не производит.

44
{"b":"71754","o":1}