ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Потерпи, ради Аллаха, заклинаю тебя, о сильнейший, о свирепейший, о непобедимейший из всех созданий Аллаха, равных тебе по высокому положению! - произнес этот знакомый гнусавый голос, почему-то идущий как бы из-под земли.

Аш-Шамардаль остановился и вознес над головой светильник.

- С кем это ты беседуешь, порази тебя Аллах? - брюзгливо осведомился мудрец. - И куда ты запрятался, о сквернейший среди скверных?

- Я тут, я тут, о повелитель мудрых! - завопил Абд-Аллах, сам при этом не показываясь.

- Почему я не вижу тебя? - спросил аш-Шамардаль. - Разве ты добыл перстень Сулеймана ибн Дауда, делающий его обладателя незримым?

- Ничего он не добыл, порази его Аллах в печень и в селезенку! прозвучал рокочущий голос. - Но он настолько разозлил меня своими пространными речами, что я готов был убить его.

Аш-Шамардаль повернулся - и увидел, что из какой-то дыры в полу торчат ноги цирюльника, рядом же стоит большой черный пес, и это из его глотки вылетают человеческие слова.

- Так это ты, о Зальзаль ибн аль-Музанзиль? - аш-Шамардаль был удивлен превыше всякой меры. - Почему ты здесь, о сын греха? Я же поставил тебя охранять замок! Что случилось?

- Случилось то, что Пестрый замок осажден, и к нему торопится войско Ади аль-Асвада, нового царя Хиры, о господин. Тебе нужно как можно скорее прибыть туда, потому что без тебя в замке творятся странные дела. Я отнесу тебя, если ты сядешь мне на спину, - предложил черный пес.

- Сперва освободи Абд-Аллаха Молчальника... Нет! О этот Пестрый замок, будь он проклят и будь прокляты те, что привели за собой разведчиков Хиры! - аш-Шамардаль взялся рукой за лоб. - Ты отправишься со мной, о марид, и поможешь отнять у старухи, которая сидит в комнате, ожерелье с черными камнями. А тогда уж я сяду к тебе на спину и мы полетим к Пестрому замку.

- А я, как же я, о друзья Аллаха? - завыл цирюльник, брыкаясь, как будто добавляя ногами выразительности речам. - Вы не можете покинуть меня здесь в таком наисквернейшем положении!

- На голове и на глазах! - произнес марид в образе пса, после чего молча повернулся к цирюльнику хвостом и сделал такое движение левой задней лапой, как если бы закапывал свой помет.

- Ступай за мной, о Зальзаль, - приказал аш-Шамардаль, - но измени вид, чтобы та старуха раньше времени не заподозрила неладное, разорви Аллах ее покров...

Пес съежился, произнеся вовсе несвойственные его породе звуки "хуг, хуг", посветлел шерстью и оказался большой крысой. Аш-Шамардаль одобрительно кивнул, приподнял полу халата, и крыса шмыгнула к его ногам.

Когда аш-Шамардаль вернулся в комнату, благородная Бертранда отпрянула от стола, и это очень не понравилось мудрецу.

- Этот бездельник и болтун вызвал меня из-за сущей ерунды, о госпожа, сказал он тем не менее. - Давай снова займемся твоим ожерельем. Ты говорила о том, что оно способно изменить облик своей владелицы в глазах людей. Я хотел бы знать, как это происходит. Раз уж ты все равно надела его, о госпожа, то прими хотя бы образ ребенка, если это под силу ожерелью.

Бертранда усмехнулась.

- Ему под силу дать мне даже образ дракона - а что будет со мной потом, о аш-Шамардаль? Я опять засну в самом неподходящем месте?

- Сделай это хотя бы ненадолго, чтобы я понял, как действуют свойства ожерелья! - настаивал мудрец.

- Объяснить тебе этого я не могу - никто из смертных не знает, как пламя, которое отдают талисманам Врата огня, проникает в человеческое тело и заставляет его выполнять приказы рассудка.

- Но ведь ты, меняя образ, хочешь стать тем, чем задумала! Ты умеешь пользоваться ожерельем, и не понимая тайн, которыми окутаны Врата огня! возразил аш-Шамардаль. - Ради Аллаха, ради Сулеймана ибн Дауда, который оставил нам знания и талисманы, ради спасения своей души - покажи мне, как ты это делаешь!

Мудрец взмолился с такой страстью, как если бы просил красавицу-певицу, достойную харима повелителя правоверных, о тайном свидании.

- Ты непременно хочешь, чтобы я предстала перед тобой ребенком? - с подозрением спросила Бертранда. - Хорошо, сейчас я сосредоточусь, и вызову перед глазами образ младенца, и постараюсь припомнить, что ощущает годовалая девочка, и каково ее тело, и каким кажется ей мир. А ты внимательно следи за мной - может быть, таким путем мы действительно поймем, как действует ожерелье...

Старуха неловко уселась в углу комнаты на ковер, подтянула колени к подбородку и закрыла лицо руками.

Затем она отвела от глаз ладонь и уставилась в лицо аш-Шамардалю, как бы не видя его.

Вокруг глаз образовались белые круги и стали таять, а от них по лицу Бертранды разошлось розоватое свечение.

Оно сползло по шее и исчезло под мантией, но не совсем, а как исчезает светильник под плотной тканью. Кольцо свечения, охватившее Бертранду наподобие мужского объятия, сползло по ней до ковра и растаяло.

Аш-Шамардаль, внимательно следивший за этим кольцом, поднял взор - и увидел, что лицо старухи искажается, как будто воздух перед ним подернулся мелкой зыбью, но на этом посветлевшем лице уже сверкают большие черные глаза, широко распахнутые и лишенные смысла глаза ребенка. Округлились щеки, приоткрылись розовые губы и стали видны десны с первыми младенческими зубами.

Мантия также преобразилась - она стала одеяльцем с меховой опушкой, за отогнутым краем которого былы видны вышитый ворот рубашечки и выпущенное поверх нее черное ожерелье.

В углу комнаты сидело на полу прелестное дитя, девочка не более годовалого возраста, каким, очевидно, была Бертранда много лет назад.

- О высокородная Бертранда, кажется, я понял, что произошло с твоим ожерельем! - воскликнул аш-Шамардаль, подкрадываясь к младенцу. - Ты была права, говоря о загадочном пути, которое проходит пламя, исходя из Врат огня и посредством ожерелья проникая...

Быстро опустившись на корточки, он схватил ожерелье и попытался сдернуть его с шейки младенца. Но оно непостижимым образом зацепилось и не соскочило.

Детская ручка легла поверх его руки - и обратилась в желтую, покрытую чешуей, птичью лапу с длинными корявыми когтями.

Лапа сжала его руку с такой силой, что его душа на мгновение от боли улетела, он повалился наземь и застонал, прикрываясь свободной рукой от неизвестно как проникшего в помещение острого луча света.

50
{"b":"71754","o":1}