ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А теперь обо мне, обо мне, о Шакунта!

Я перестал понимать, враг я царевичу или друг. Клянусь Аллахом, я не решил тогда этого для себя, а позволял ему тащить меня за собой, словно ишака в поводу, и иногда меня это даже забавляло. А он был уверен, что спасает меня от гнева повелителя правоверных, и иногда проявлял чудеса ловкости, пряча меня от городской стражи, и сделал меня своим сотрапезником, так что я понемногу к нему привязался.

И каждый день я думал о тебе, о Шакунта!

Женщина такой красоты, как твоя, не могла быть куплена ради того, чтобы стряпать на продымленной кухне.

Пойти в добровольное рабство к Салах-эд-Дину мог или враг, или друг.

Если ты - враг ему, значит, ты - Анис-аль-Джалис, опознавшая в уличном рассказчике царевича.

А если ты друг ему - то, возможно, ты - Захр-аль-Бустан, почуявшая, что человеку, который был тебе дорог, грозит беда, и пришедшая охранять его!

Когда мы ночью притворялись друг перед другом охмелевшими настолько, чтобы кидать зажженную паклю через заборы, я уже понимал, что ты, скорее всего, - Захр-аль-Бустан. Когда же Салах-эд-Дин, забывшись, назвал и тебя, и себя, и Рейхана рабами верности, я понял это окончательно, и понял, что не я один - мы оба разгадали твою игру. Но каждый продолжал носить лживое имя, как фальшивую бороду, и я продолжал оставаться его учеником Мамедом, сам он - рассказчиком Саидом, а ты - сварливой невольницей Ясмин. И это длилось, пока мы не добыли ожерелье.

Видишь ли, о Шакунта, у меня опять сложилось нелепое и двойственное отношение к этому врагу Аллаха! Я не мог вернуть престол человеку, который столько пьет! Ну да, разумеется, я допускаю, что во многих случаях он лишь притворялся хмельным, но и того количества, что он выпил в моем присутствии, хватило бы, чтобы напоить караван верблюдов после двухмесячного странствия! И я вынужден был пить с ним вместе, о Шакунта, я - правоверный мудрец! Я пил с ним, чтобы он не отдалил меня от себя!

О Шакунта, все, что я говорил о превосходных качествах вин, было мне известно из трактатов и рассказов сотрапезников! Будь моя воля, я вылил бы все вина и настойки в Индийское море! И особенно мне хотелось это сделать, когда я просыпался от грома твоих котлов и сковородок, не понимая, почему моя голова лежит ниже моих ног, а во рту - то, что остается после стоянки бедуинов, то есть - зола пепелищ и верблюжий помет!

Да, это он споил меня, а разве ты полагала, что было иначе?

И ты ведь сама пила вместе с нами, о Шакунта, пила и пела, и для постороннего наблюдателя мы выглядели наисчастливейшим собранием сотрапезников. Из коих один - лишенный трона и сделавший из себя живую приманку для друзей и врагов, другой - лишивший его трона, следящий за ним во избежание бедствий для себя и для него, а третья - охраняющая его от тех врагов, которых он непременно должен накликать на свою голову, чтобы спасти его жизнь и выдать за него замуж свою дочь!

Неплохое собрание сотрапезников, не так ли?

А теперь скажи мне, о Шакунта, - что произошло между тобой и твоей дочерью?

Я уже и сам догадался, что вторая встреча с ней завершилась не так, как ты желала. Но объясни мне, в чем дело, - и я постараюсь что-нибудь придумать, клянусь Аллахом!

- О да, теперь, когда из-за твоих проделок и козней мы с дочерью - как два смертельных врага, потрясающие друг перед другом копьями, ты извиваешься передо мной связанный и обещаешь что-то придумать... А у самого на уме одни лишь козни и свары между магами, мудрецами, звездозаконниками и прочими отродьями шайтана!

- Я непременно должен выиграть этот спор, о Шакунта. И не только ради торжества правоверных над звездозаконниками!

Я не имею сейчас права лишаться всего, что приобрел, и сесть у ворот мечети, бормоча молитвы и протягивая руку за подаянием! Мое царство невелико, но я знаю все его нужды, и я поставил управлять им людей, которые умны и сообразительны, но за ними нужен присмотр. И я начал строить большую пятничную мечеть, а строительство, да будет тебе известно, дает пропитание тысячам людей, среди которых как мастера, совершенствующиеся в своем ремесле, так и простые носильщики тяжестей, которые должны кормить своих жен и детей. И после мечети я хочу построить большой крытый рынок, ведь теперь наш рынок открыт только во вторник и четверг, а я хочу, чтобы у нас не было отбоя от купцов! И еще я собираюсь построить два больших караван-сарая, и при каждом - почтовую станцию, и завести при дворце хороших почтовых голубей, а для этого нужно послать людей переманить в Каире опытных голубятников.

Вот каковы мои планы, о Шакунта. И вот для чего мне необходимы сокровища из клада Сулей... Только для этого, и ничего более!

- Когда ты ввязывался в эту склоку, то еще не знал, что станешь царем и будешь строить караван-сараи! Долго ли будешь ты меня испытывать своим враньем, о Барзах?

- Я не вру, все дело именно в кладе! Аш-Шамардаль владеет кладом, равного которому нет в книгах! И он обещал заклясть его на имя победителя в споре! Я настолько устал быть наставником царевича, что пожелал для себя благополучия вне царского дворца, а аш-Шамардаль пообещал мне его. И если нам с тобой, о Шакунта, удастся сделать так, что дочь франкского эмира до своего двадцатилетия не станет женой Ади аль-Асвада, а выйдет за кого-нибудь другого, то на клад будет наложено заклятие, чтобы он открылся лишь нам с тобой!

- Клянусь Аллахом, я не верю тебе! Как это ты, стоя двадцать лет назад перед этим своим аш-Шамардалем, знал, что клад нужно заклясть на твое и мое имя? Нет, я зря трачу на тебя время, и призови милость Аллаха сейчас ты умрешь...

- О Шакунта! Я же спас тебя! Я тебя спас, а ты хочешь убить меня! Я мог оставить тебя на поле боя, чтобы тебя прирезали...., а вместо этого я вытащил тебя, и укрыл в пещере, где ты проспала столько дней, и даже не забыл твоих проклятых куттаров, я отвязал их и уложил рядом с тобой, хотя это было и нелегко, ибо ремни намокли в крови, высохли и затвердели. Почему же ты не задумаешься о причине этого?

- Ну и какова же была причина этого, о несчастный?

- О Шакунта! ..

- Да, я - Шакунта, но понял ли ты значение этого имени, о Барзах? Я Шакунта, Ястреб о двух клювах, не знающая себе равных в поединках перед царями!

58
{"b":"71754","o":1}