ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Да, я видела это, я только не знала, что она натворила, когда убежала вместе с этим мальчиком... - и тут Абриза вдруг вспомнила, что и она однажды ночью бежала, не зная усталости, а потом удивлялась, как вышло, что ее никто не нагнал...

И вдруг ей пришло на ум, что ни в коем случае сейчас нельзя осуждать Джейран, чтобы аль-Мунзир не заподозрил, что свидетельство Абризы было продиктовано ревностью.

- Бедная Джейран... - произнесли Абриза. - Я не могу понять, что с ней произошло. Она по характеру немногословна и спокойна, и я так радовалась,

что мы вместе будем в хариме аль-Асвада, ибо от нее нельзя было ожидать козней и неприятностей, к тому же, я готова была любить ее за то, что она сделала ради аль-Асвада...

- Да, мне тоже при первой встрече показалось, что она из молчаливых и покорных, - согласился Джабир, - но если такие люди решаются действовать, то их поступки непредсказуемы. Я вспоминаю теперь, как она убежала от нас в Черном ущелье, - и не могу понять, откуда у нее взялись сила и ловкость, чтобы опередить мужчин и вскарабкаться на те скалы.

- Так, значит, не было ничего удивительного в том, что она размахивала дубиной?

- Нет, о госпожа, я еще раз говорю тебе - дубина была бы не по плечу и мне самому. Она осталась там, в казарме, после человека, которого отыскал где-то в Персии Юсуф аль-Хаммаль ибн Маджид, начальник молодцов правой стороны. Это был силач из силачей, и он развлекал старого царя поднятием тяжестей, пока не надорвался и не умер. Я полагаю, если Аллах увел от нас эту Джейран, то сделал это для нашего блага. А у тебя здесь будут другие подруги.

- Другие подруги? - Абриза вдруг поняла, что, избавившись от Джейран, она избавилась от наименьшего из зол. Ведь аль-Асвад, как и полагается царскому сыну, будет окружен льстецами, наперебой предлагающими ему

красивых невольниц и даже невест! И трудно даже представить, кем будет населен его харим год спустя...

Джабир понял, что говорить этого не следовало.

- Разве кто-нибудь сможет сравниться с тобой, о госпожа? - спросил он, как показалось Абризе - ласково, вкрадчиво и возбужденно. - Разве не о тебе сложены стихи?

Она была создана, как хочет, и вылита По форме красы самой, не меньше и не длинней.

Влюбилась в лицо ее затем красота сама. Она будто вылита в воде свежих жемчугов.

Произнеся эти бейты, он замер в ожидании ответа. Но ответа не было.

Абриза не могла вспомнить ничего подходящего, и еще недавно ей даже не пришлось бы вспоминать - только что рожденные строки сами сорвались бы с ее уст, блистая и покоряя.

- Не надо стихов, о аль-Мунзир... - прошептала она. - До стихов ли мне теперь?

- Не огорчайся из-за Джейран, о госпожа, - торопливо молвил Джабир, вспомнив некстати, с каким трудом он усмирял бурное страдание этой женщины, когда она, бежав из Хиры, приехала в лагерь аль-Асвада. Начертал калам, как судил Аллах, и тебе не в чем упрекнуть себя. Ты была добра к ней - но ты не могла оскорбить свою веру. И даже к лучшему, что ты отдала ей это ожерелье, - разве такие красавицы, как ты, должны носить темные камни? Мне все время казалось, что не ты владеешь им, а оно владеет тобой, и я ждал для тебя беды от этого ожерелья.

- Пресвятая Дева... - в волнении Абриза перешла на язык франков. - Что же я наделала! ..

Лишь теперь она поняла, почему мать в пылу сражения набросила ей, растерявшейся, на шею это ожерелье, и почему удалось спасти Джевана-курда, и откуда взялись пылкие стихи, и все прочее, не поддававшееся объяснению.

Все ее чувства и все ее способности умножило и сделало блистающими вернувшее свою силу черное ожерелье!

А теперь оно, единственный подарок матери, висело на шее у Джейран, которая тем самым как бы отомстила Абризе за то, что красавица встала между ней и ее возлюбленным. И давало силу Абризе - а та употребляла ее на размахивание дубиной!

Абриза осознала все это - и на глазах у нее блеснули слезы.

Аль-Мунзир не знал языка франков, но понял, что женщина, сидящая напротив, от его слов впала в необъяснимое отчаяние. Он подвинулся к ней, совершенно забыв, что находится не в палатке посреди военного лагеря, а в царском хариме, где не только стены, но даже кувшины, тарелки и столики имеют глаза и уши.

- О владычица красавиц, разве твое положение вдруг сделалось таким скверным? - пылко спросил он. - Прохлади свои глаза и умерь свои печали! Послушай, вот подходящие стихи:

Будь же кротким, когда испытан ты гневом, Терпеливым, когда постигнет несчастье.

В наше время беременны ночи жизни Тяжкой ношей, и дивное порождают.

- О Джабир, не читай мне больше стихов! - задыхаясь от рвущихся из горла рыданий, воскликнула Абриза. - Я не могу тебе ответить на них! Все в моей жизни иссякло, и ушло, как вода в песок, и не вернется, как сборщики мимозы из племени Бену Анза!

- Разве ты не находишься сейчас в царском дворце Хиры? - спросил озадаченный аль-Мунзир. - Разве ты больше не любишь аль-Асвада, а он не любит тебя?

- Аль-Асвад не способен любить женщину, он любит только свою честь и свой царский трон! - воскликнула Абриза. - А я... А что касается меня... Будь оно проклято, это черное ожерелье! Оно околдовало меня! А когда я сняла его - мир стал иным, и аль-Асвад мне больше не нужен, и не хочу я сочинять о нем стихов!

Она хотела сказать все это более тонко с самого начала, когда посылала евнуха Масрура за Джабиром, хотела испытать этими словами аль-Мунзира, но слова вырвались сами собой, так что она сама поразилась им - и вдруг поняла, что недалека от истины...

А ее собеседник, дожив до таких лет, знал, что не нужно перечить женщине, говорящей о своих чувствах, и чем меньше ей возражать, тем скорее она успокоится. Однако то, что Абриза сказала об аль-Асваде ему вовсе не понравилось.

- Чего же ты хочешь, о владычица красавиц? - старательно скрывая свое возмущение, спросил аль-Мунзир. - Если аль-Асвад тебе больше не нужен, может быть, нам отправить гонца к твоему отцу, чтобы он забрал тебя?

- Нет, только не это, о Рейхан! - забывшись, Абриза вспомнила рабское имя, к которому привыкла за год жизни под общим кровом. - Я не хочу в монастырь!

- Тогда пусть тебя возьмет твоя мать и найдет тебе мужа, - аль-Мунзир старался сохранять терпение, насколько хватало сил. - Раз уж она отыскалась, то пусть позаботится о тебе.

68
{"b":"71754","o":1}