ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Этот караван, выйдя из ущелья, продолжал путь вдоль подножья гор, а Хайсагур шел вровень с ним, развлекаясь разглядыванием и строя домыслы. Это было его любимым занятием в путешествиях.

С первого взгляда было ясно, что это не купцы везут товары, тем более, что в этих краях купцы, боясь дорожных грабителей, собирались в караваны по пятьсот верблюдов и более, а протяженностью около фарсанга.

Тут же крепкие красные верблюды несли каждый по два тюка и по вооруженному всаднику, всего же их было пятнадцать, да еще пятеро вьючных. Столько же конных наездников возглавляли и замыкали караван, из них четверо были разъездом, который то рыскал, заезжая вперед, то удалялся вправо или влево, и, не обнаружив опасности, возвращался.

В середине каравана ехали четверо всадников, одетых побогаче, и каждый из них был по-своему необычен.

Хайсагур вгляделся в переднего из них - и губы его приоткрылись, рот округлился, возглас изумления едва не сорвался...

На прекрасном коне, вороном с белыми ногами, ехала переодетая мужчиной женщина, высокая и статная. Именно к ней возвращался разъезд, чтобы сообщить об увиденном и получить новое распоряжение. О том, что это она распоряжалась, Хайсагур понял по уверенным движениям ее правой руки, задававшим направление поиска. Конец ее тюрбана, полощась на ветру, то прикрывал, то открывал левую щеку, на которой виднелись хорошо известные Хайсагуру синие знаки.

Он сразу узнал Джейран - ибо не нашлось бы в землях правоверных другой женщины с такими буквами на щеке.

- Ради Аллаха, зачем это она забралась в земли огнепоклонников? - сам себя спросил Хайсагур. - И каким образом стала предводительницей воинов? И где, наконец, она раздобыла коня, достойного царской конюшни?

Тут он, сам того не ведая, угадал истину - под седлом у Джейран был аль-Яхмум, который по вредности своего нрава никого другого не подпускал к себе.

Остальные трое были, как и Джейран, в широких белых джуббах поверх фарджий, так что Хайсагур решил, что это - трое мужчин.

Один был невысокого роста и плотного сложения, с красивым лицом, ухоженной бородой, недлинной и широкой, и видно было, что управление конем доставляло ему множество хлопот. Этот неуклюжий всадник или же так несуразно закрепил стременные ремни, что правое стремя у него отпущено куда ниже левого, или же на одной половине зада у него был чирей - так что он съезжал, выпрямлялся, ерзал, дергался, кренился вправо и влево, и имел при этом весьма жалкий вид.

Другой сидел в седле так, словно конная езда была ему привычна с детства и радовала душу. Этот всадник, тоже с красивым лицом, но с совсем иной осанкой и повадкой, то и дело, поворачиваясь к своему толстому товарищу, говорил ему нечто неприятное, а тот, судя по всему, лишь оправдывался.

Был еще и третий - столь суетливый по своей натуре маленький старичок, что он и коня заставил суетиться, постоянно разъезжая между Джейран и теми двумя. Но при этом никто не посылал его, никто не передавал через него никаких слов, и, очевидно, он сам придумал себе это развлечение.

Гуль, пропуская мимо себя караван, внимательно разглядел вооружение.

- Клянусь Аллахом, это же остроги, которыми болотные арабы, живущие на островах Тигра, бьют кабанов... - пробормотал он. - Как эти люди сюда попали? И если их хозяева дали им таких хороших лошадей и верблюдов, то почему они не вооружены самхарскими или рудейнийскими гибкими копьями? Почему они везут с собой эти страшные остроги толщиной в руку?

Но ответить себе на эти вопросы он, разумеется, не смог.

С другой стороны, ему хватало и собственных вопросов. Главным среди них был такой - следует ли считать бесноватым горного гуля, который отправился за сотни фарсангов раскрывать загадку убийства шейха ас-Самуди и выяснять, какие магические тайны связаны с бронзовым пеналом. Но жить без загадок этот чудаковатый оборотень тоже не мог. Сейчас перед ним была сложная и разветвленная тайна, с одной стороны - тайна райской долины, где был найден пенал, с другой - тайна цирюльничьго дома, откуда исчез его престарелый владелец, убийца ас-Самуди... А такие вещи гуль считал лакомством для разума.

Если бы Хайсагур повстречал этот самый караван, но без Джейран, то ему бы и в голову не пришло отправиться следом, до самого караван-сарая, рискуя быть замеченным. Хотя ему и было по пути со всадниками, караван-сарай гулю вовсе не был нужен. Он прекрасно проводил ночи на свежем воздухе, а если бы какой-то дорожный разбойник по воле Аллаха и набрел на спящего гуля, то он не сумел бы приблизиться столь бесшумно, чтобы не разбудить его. Всякий же, кто хоть раз видел длинные клыки, белеющие во мраке наросты-рога и вставшую дыбом от возбуждения бурую шерсть, до конца дней своих вопил во сне от страха.

Однако любопытство Хайсагура было разбужено - и он, разумеется, пошел следом за девушкой и ее странными спутниками, предаваясь догадкам. Тем более, что их пути временно совпадали.

К вечеру они действительно добрались до караван-сарая, который в этих диких краях был подлинной крепостью. Здесь можно было не только провести ночь, но и оставить товар для купцов из другой страны, с которыми заключен договор, и более того - оставить товар на продажу, потому что под защитой толстых стен, кроме конюшен и помещений для верблюдов, кроме комнат для проезжающих и караулен для вооруженной охраны этой крепости, содержавшейся за счет повелителя правоверных, кроме больших складов, были еще и торговые лавки.

Караван вошел в узкие ворота, Хайсагур остался снаружи.

Он решил дождаться темноты и проникнуть вовнутрь, ибо загадка этого каравана не давала ему покоя.

Он помнил Джейран смертельно перепуганной, за все блаженство будущей жизни не желающей пройти через подземелье с костяками, и меньше всего на свете она тогда была похожа на предводительницу вооруженной охраны каравана.

Стены, сложенные из грубого и шершавого камня, не представляли для гуля препятствия, его босые ноги умели выбирать необходимые неровности, а пальцы рук были настолько сильны, что он мог висеть, раскачиваясь, всего на двух из них, на указательном и среднем.

71
{"b":"71754","o":1}