ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но начертал калам, как судил Аллах, - едва только Хайсагур начал разбираться в тех странных и смутных образах, которые предложила ему для начала память Барзаха, как занятие это прервалось, потому что у входной арки раздалось легкое покашливание, как если бы гость осведомлялся, не спит ли хозяин.

- Ради Аллаха, кто ты, да будет моя душа за тебя выкупом? - вежливо спросил Хайсагур.

- Это я, Шакунта...

И женщина в прозрачном покрывале, еле державшемся на голове, легкими и быстрыми шагами приблизилась к походному ложу.

Только тут Хайсагур понял свою ошибку - в караване были две переодетые женщины!

Стан гостьи обрисовался в арке - и гуль удивился тому, что мог принять ее за мужчину, пусть даже издали. Теперь она еще и выпустила две толстые косы, которые днем были укручены в тюрбан, так что сомнений в ее поле быть не могло.

Хайсагур одобрил ее тонкий стан, округлые бедра и легкую поступь, а о прочем судить он пока не мог.

Ему стало любопытно - знает ли каждая из переодетых о другой. Но, не успел он сам себе задать этот вопрос, как Шакунта опустилась на край ковра.

- Не бойся, о Барзах, я пришла без куттаров, - сказала она. - И даже без джамбии.

- А почему я должен бояться тебя, о владычица красавиц?

Она негромко рассмеялась.

- Воистину, странно было бы бояться женщины, которая приходит к тебе ночью безоружная...

- Простор, привет и уют тебе, - отвечал на это Хайсагур, подвигаясь, чтобы дать ей побольше места. - Твоя душа стеснилась и сон не приносит тебе покоя?

- О Барзах, я устала! - был ответ. - И я слишком долго была одна!

Хайсагур окаменел. И, осознав вдруг свое бедственное положение, чуть не зарычал от ярости.

Прав был этот Барзах, говоря, что женщинам в эту ночь не будет от него никакого прока! Его мужская плоть была не в том состоянии, чтобы ответить на призыв красавицы.

Из-за его глупости и неловкости Хайсагур лишился в эту ночь столь желанной для себя близости с женщиной из рода Адама!

- Не бойся меня, я не стану больше заносить над тобой куттаров и грозить тебе джамбией, в этом уже нет нужды, - продолжала Шакунта, а Хайсагур был в таком расстройстве чувств, что даже не задумался, почему это женщины должны грозить джамбиями мужчинам.

Женщина легла рядом с ним.

И он понял, что ради этой женщины человек, именуемый Барзахом, пересел с верблюда на норовистого коня, и пострадал лишь потому, что хотел быть рядом с ней!

Имя "Барзах" было ему откуда-то известно! ..

Это имя упоминал Сабит ибн Хатем, когда рассказывал о своем споре в собрании мудрецов, звездозаконников и магов!

И сразу же Хайсагур вспомнил все, что было связано с этим нелепым спором. Он вспомнил, что звездозаконника, который уже тогда был глубоким старцем, и Барзаха, который только-только отрастил себе достойную бороду, стравил третий человек, желающий извлечь из их ссоры пользу для себя, он даже вспомнил прозвище того человека - аш-Шамардаль. Он даже вспомнил, что извлек из воспоминаний Сабита ибн Хатема лицо аш-Шамардаля - и сразу же вернул его обратно, таким оно показалось неприятным.

Но все это не помогло бы ему сейчас ответить на призыв и приблизить к себе Шакунту.

Шакунта между тем, нисколько не удивляясь странному поведению Барзаха, легла рядом, касаясь его плечом и бедром. Покрывало упало с ее головы, она высвободила одну из кос, что петлей легла между ее ухом и ухом избранника, и положила себе на грудь. Волосы Шакунты пахли наддом, и этот запах был таков, что душа замирала от блаженства.

- О Барзах, я перестала понимать, зачем все это проделываю, пожаловалась она. - Мы непременно вызволим из плена ребенка, и отвезем его в Хиру, и моя безумная дочь поедет со мной к Салах-эд-Дину, накажи его Аллах за все его проделки! А что будет со мной после того, как я выполню договор? Я вдруг задумалась об этом - и мне стало страшно, о Барзах! Я не хочу и не могу вернуться к своему мужу и к своим сыновьям. Муж наверняка взял себе других жен, а сыновьям я больше не нужна. И я не представляю себе, как буду уживаться с Абризой! Если она станет женой аль-Асвада - то кем же стану при ней я? Одной из дворцовых старух, пригодных лишь на то, чтобы передавать слухи?

- Ты можешь еще выйти замуж, о госпожа, и иметь других детей, осторожно намекнул Хайсагур, ибо великую боязнь гнева Шакунты, владевшую Барзахом, он уже оценил.

- Хватит с меня тех детей, которых я уже родила, клянусь Аллахом! возразила женщина. - Мне нужны не дети, которые покидают, а мужчина, который останется со мной. Долго ли я еще буду ввязываться во всякие неприятности и приключения, о Барзах? Долго ли я еще буду сражаться куттарами и ножными браслетами? Я еще могу одолеть и троих, и четверых противников, но я устала!

С этими словами она повернулась к тому, кого считала Барзахом, обняла его и прижалась щекой к его груди.

- Усталось пройдет, о Шакунта, - боясь шевельнуться и проклиная всех норовистых жеребцов и всех никудышних всадников, отвечал Хайсагур. Наступит утро - и ты снова будешь готова к подвигам.

- Ты не понимаешь меня, о Барзах, - сказала она, и голос, к немалому удивлению Хайсагура, уже уразумевшего, что за сокровище лежит с ним рядом, прозвучал жалобно. - Клянусь Аллахом, ты не понимаешь меня! Я не желаю никаких подвигов! Я их столько совершила, что хватило бы на все войско аль-Асвада! Мне нужно иное - и как бы я была счастлива, если бы знала, что именно мне нужно!

Хайсагур подумал, что вселился в самую неподходящую плоть, какую только мог отыскать на расстоянии ста фарсангов. И сразу же природное любопытство подсказало ему такой занятный вопрос: если он сумел, внедрившись в тело женщины, заставить это тело спуститься по стене башни, хотя руки и пальцы не должны были бы выдержать такого напряжения, то не уговорит ли он повиноваться и тело мужчины? Ведь в случае с Джейран, да и во многих случаях, бывших до того, оборотень умел справляться с болью той плоти, которую использовал.

Гуль протянул руку и накрыл то, что оставил Барзаху отец.

Очевидно, повреждения от жесткого седла были все же не столь ужасны, как это казалось изнеженному спокойной жизнью Барзаху. Сосредоточившись на этом месте и на кончиках своих пальцев, Хайсагур попытался унять боль настолько, чтобы не опозориться перед Шакунтой.

73
{"b":"71754","o":1}