ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она сгорала от желания, сама не осознавая этого, - а он сгорал, осознавая причину своего бедствия.

Вся его плоть жаждала откликнуться на призыв - и Хайсагур, подобравшись и пригнувшись, как это свойственно нападающему из засады гулю, повернулся к Джейран.

До нее было три прыжка.

Он не мог причинить ей зла, но до нее было всего три прыжка!

И тут оба они, девушка и гуль, насторожились.

Со стороны конюшен донеслись странные звуки, какой-то стук, какой-то треск, чей-то вскрик.

И вдруг караван-сарай огласило громкое ржание возмущенного пленом коня!

По каменным плитам пронесся стук копыт - и из темноты возник аль-Яхмум, сам подобный ночному мраку, со сверкающей звездой во лбу.

Белоногий красавец вскинулся на дыбы, пал на передние ноги и брыкнул кого-то, кто пытался удержать его. Человек с криком отлетел и ударился о кирпичную стену. Аль-Яхмум же оказался возле Джейран, и склонил гордую шею, и ударил ее лбом в плечо, как бы призывая встать.

- Проклятый конь! - раздалось со стороны конюшни. - Порази его Аллах в печень и в селезенку!

- Какой вред он причинил тебе, о аль-Хубайри? - отвечал другой голос, не менее сердитый. - Ради Аллаха, твои кости целы?

Джейран вскочила и обняла аль-Яхмума за шею, готовая защищать его от любых нападок.

Хайсагур же прижался к стене и отступил в глубь помещения, не теряя из виду девушку и ее коня.

- Мои кости целы, клянусь Аллахом! - отвечал аль-Хубайри, сам крайне удивленный этим обстоятельством. - Проклятый конь ударил меня в бедро, и я, кажется, отделался всего лишь синяком! Если бы это был человек, я сказал бы, что он тщательно прицелился, прежде чем нанести удар!

Аль-Яхмум еще раз заржал, и Хайсагур мог бы поклясться, что слова аль-Хубайри насмешили коня.

Затем аль-Яхмум мотнул головой, но не очень резко, высвободился из объятия Джейран и сделал несколько шагов по направлению к Хайсагуру.

Остановившись напротив той арки, из которой выглядывал гуль, аль-Яхмум трижды ударил правым копытом оземь и вскинул голову. Сомнений быть не могло - он учуял Хайсагура и вызывал его на бой.

Гуль плохо знал повадки коней. Разумеется, ему доводилось ездить и на конях, и на верблюдах, и редкий конь не признавал власти тяжелого всадника с крепкими ногами. Возможно, именно поэтому у него не было нужды изучать лошадиный нрав. Так что он не знал, каких бедствий следует ожидать от аль-Яхмума, вставшего на защиту своей хозяйки.

На всякий случай Хайсагур негромко заворчал, подражая барсу, охраняющему логово. Это было предупреждением и предложением разойтись мирно.

Аль-Яхмум заржал снова и ударил копытом.

Конь словно предлагал гулю выйти и сразиться.

А между тем, разбуженные ржанием и грянувшим ему в поддержку собачьим лаем, во двор выскочили юные охранники каравана, держа в руках свои неизменные остроги, а кое-кто - и факел. Чтобы осветить весь двор, они взобрались на возвышения посередине.

Из их криков Хайсагур понял, что аль-Яхмум имел похвальную привычку прислушиваться к ночным шорохам и поднимать тревогу, что он уже не раз будил таким образом людей, которых, очевидно, считал своим табуном, и предотвращал то нападение дорожных грабителей, то вторжение стаи гиен. Поэтому мальчики были убеждены, что кто-то забрался в караван-сарай, и намерения у этого существа скверные.

Маленький старичок смешной рысцой устремился к Джейран, неся в охапке аба, и, привстав на цыпочки, закутал ее. Несколько вооруженных острогами бойцов подбежали к девушке и принялись размахивать руками, что-то ей втолковывая, а они кивала, соглашаясь.

Гуль поднял голову.

Выбраться по стенам он бы мог даже в непроглядном мраке, весь вопрос был в том, где же этот мрак взять. Освещенный факелами, он стал бы прекрасной целью для острог.

Если это вопящее войско, призвав на помощь псов, примется поочередно обходить все пустые помещения, то одно из них может стать опасной ловушкой, подумал Хайсагур, ведь они не соединяются между собой. И эти зловредные мальчишки будут осматривать все на совесть. А спрятаться в большой пустой комнате, вся обстановка которой - возвышение-суфа во всю ее ширину, или в двух, примыкающих к ней, где тоже нет ничего, кроме этих возвышений, весьма затруднительно.

Он опять выглянул.

Заметив его, аль-Яхмум заржал в третий раз.

Казалось, он непременно желает привлечь внимание Джейран к затаившемуся в темноте гулю.

Джейран быстро подошла к аль-Яхмуму - настолько быстро, что конь не успел податься в сторону. Поймав его за гриву, Джейран повернулась туда, где стоял Хайсагур, и уставилась в темноту.

Гуль вдруг понял, что она видит его - и видит не в облике звездозаконника, одетого в халат, окруженного книгами и звездными таблицами, улыбающегося лишь уголками губ, а в облике обнаженного, покрытого редкой бурой шерсткой, огромного гуля, чудовища с расщепленной головой, чьи наросты, похожие на рога, похищают души, а лежащие на губах острые клыки способны вселить ужас даже в сердца отважных айаров.

Хайсагур выпрямился и посмотрел ей в глаза.

Он не имел намерения овладеть ее плотью - слишком уж опасно было сейчас оставлять свою собственную лежащей без чувств. Он просто не мог стоять перед женщиной, которая смотрит на него, скорчившись, наподобие раба, повредившего хозяйское имущество и ждущего наказания.

- Ты ошибся, о аль-Яхмум, - сказала наконец Джейран. - Там никого нет. Успокойся, о любимый, нам не угрожает опасность.

Она похлопала коня по шее, но тот фыркнул, прогнал по лоснящемуся телу волну дрожи, скидывая таким образом руку, затряс головой и опять ударил копытом.

Этот конь, воистину порождение шайтана, возражал своей владычице!

- Успокойся, говорю тебе! - прикрикнула Джейран. - О молодцы, тревога была напрасной! Не выпускайте псов! Ложитесь спать! Я сама отведу аль-Яхмума в конюшню.

Никто и не порывался сделать это вместо Джейран. Очевидно, мальчики порядком натерпелись от чересчур сообразительного коня. Только Вави и маленький Джарайзи соскочили с площадок для поклажи и подошли с факелами

к Джейран.

- Мы будем охранять твой порог, о звезда, - сказал Вави.

75
{"b":"71754","o":1}