ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Когда я разбирался с имуществом Салах-эд-Дина, то мне принесли также чертежи его замков и крепостей, потому что многие нуждались в починке, сообщил Барзах Шакунте. - А я люблю рассматривать рисунки, и на них я видел замки, подобные этому, и если бы меня наконец взяли с собой и позволили мне посмотреть на Пестрый замок вблизи, я бы увидел то, чего не видят наши айары! К тому же, я уже однажды был там, и я постараюсь вспомнить...

- Молчи, ради Аллаха! - одернула его Шакунта. - Еси тебя взять к замку, то первое, что случится, - так это стрела застрянет в твоем толстом пузе, и ты будешь кричать и вопить, а потом обременишь нас своими похоронами!

- Мой саван всегда при мне, - скромно сказал Барзах, прикоснувшись пальцем к тюрбану.

Шакунта сверкнула на него злобным взором, но от препирательств воздержалась.

- Если этого человека хорошо охранять, то от него, возможно, будет польза, - здраво рассудил Хашим. - Мы можем приставить к нему самых рослых и крепких из наших бойцов. И если он полезет куда не надо, они смогут преградить ему путь.

- Его зрение таково, что он не разглядит минарета возле мечети, сообщила Шакунта. - Он сам говорил мне об этом! Мы зря потратим время, к тому же этот несчастный наверняка высунется таким образом, что получит стрелу в пузо. Так что он останется в лагере, а мы трое пойдем поглядим на Пестрый замок. Теперь, когда наши люди разведали все окрестности и козьи тропы, мы можем сделать это без лишнего риска.

- На голове и на глазах, - отвечала Джейран. - Ситт-Шакунта права - мы пойдем втроем и возьмем с собой четверых бойцов. Не спорь, о Хашим, если ты в свои годы еще способен прыгать по камням, то этот человек в свои уже не способен.

- Хотела бы я знать, на что он вообще способен, - загадочно буркнула Шакунта. - Даже если в нем на мгновение просыпается доблесть, то он сам так этого пугается, что от ужаса у него слюна высыхает!

К великому удивлению Джейран и Хашима, Барзах смутился и покраснел едва ли не до бровей.

Но тем не менее, когда небольшой отряд, состоящий из Бакура, Вави, Чилайба, Джарайзи, Джейран, Хашима и Шакунты, пешком двинулся в горы по направлению к Пестрому замку, Барзах объявился два часа спустя. И его спасло лишь особое благоволение Аллаха - Чилайб, заметив, что за ними как будто кто-то крадется, без всякого предупреждения выстрелил на шорох из лука.

Если бы за отрядом действительно шел лазутчик из замка, то промах Чилайба лег бы пятном ржавчины на зеркало доблести айаров. Но Барзах сразу же завопил, признаваясь в своей глупости, и его подождали, и угомонили, и велели идти в середине отряда, чтобы уж быть под общим присмотром. И этот промах приняли, как незаслуженный дар Аллаха Барзаху.

Таким образом восемь человек вышли к такому месту, откуда виднелась стена, которую они для себя назвали задней стеной замка. И принялись искать Врата предательства, которые Барзах считал непременными для всякого укрепления, из-за чего опять вышло немало пререканий.

Утомленная вечными нападками Шакунты на Барзаха, Джейран отошла в сторону и взобралась чуть повыше. Стена замка была даже не перед ней, а скорее под ней, если только можно назвать стеной ряд тесно стоящих башен, почти лишенных окон, кроме угловых, имеющих высокие и узкие бойницы. И она подумала, что любой из крупных камней кладки, особенно внизу, может прикрывать собой лаз и сдвигаться по желанию обитателей замка.

Она стала искать на крутом склоне, из которого вырастали башни, место, подобное плоской площадке, чтобы выходящий из стены человек не полетел кувырком вниз, в ров, утыканный острыми кольями.

Вдруг ее внимание привлекло пятно - и она могла бы поклясться хоть собаками, хоть Аллахом, что оно возникло из глубокой трещины между камнями. Это пятно медленно двигалось вниз, но не прямо, а довольно извилисто.

- О Аллах! - воскликнула Джейран. - Смотрите! Смотрите же!

По стене Пестрого замка осторожно спускался ребенок в голубой рубашечке.

Это был годовалый малыш, толстенький, в черных кудряшках. Он медленно искал неровности стены босыми ногами и продвигался так уверенно, как впору было бы горным пастухам, привыкшим гоняться за своими козами по кручам.

Кто-то оборвал малышу подол и рукава нарядной шелковой рубашки, чтобы они не мешали движению. И та же рука направила малыша по той части стены, которая не была видна из бойниц более выдающейся, чем прочие, угловой сторожевой башни.

Если бы ему удалось благополучно преодолеть стену, он должен был бы сойти по крутому склону, миновать ров с кольями, подняться еще по одному крутому откосу - и тогда уж оказаться среди тех, кто пришел за ним.

- Тихо! Ни слова! - приказала Шакунта. - Или вы испугаете его, клянусь Аллахом! .. И он упадет...

- Нет, он не упадет, - вдруг поняв, какая сила владеет сыном Абризы, возразила Джейран. - Он доберется к нам и никогда не узнает, как это у него вышло... Но если так... Если так - то он погиб! Клянусь Аллахом! Что же делать?

Отчаяние на лице Джейран было столь очевидным и глубоким, что Хашим и Барзах раскрыли в изумлении рты, а Шакунта вдруг бросилась к ней и схватила за плечи.

- Кто погиб, о доченька? - в великом беспокойстве Шакунта, потому что лицо Джейран сперва исказилось, потом окаменело. - Ради Аллаха, скажи, облегчи мою душу! .. Что еще за бедствия?..

Никто не обратил внимания на странное это обращение - ведь все время пути Шакунта держалась с Джейран так, словно не знала о ее женской сути, хотя девушка этого и не скрывала, и была в меру любезна, как полагается вести себя с людьми, делающими для тебя дело за твои динары.

- Горе мне, ведь если он не вынес ребенка из замка, а выпустил его одного, значит, сам он выбраться не может! Его найдут там - и он не сможет защитить себя! - в отчаянии, никого и ничего не слыша, продолжала девушка.

- Да кто же, ради Аллаха?..

- Хайсагур... - беззвучно произнесла Джейран.

И никто не понял, что означает это слово.

* * *

Беглая царица Хиры Хайят-ан-Нуфус сидела в своей комнате, не желая видеть никого из приближенных женщин, даже самую преданую свою невольницу Махмуду. У царицы немилосердно болела голова, ломило в затылке и не поворачивалась шея. Такие неприятности случались всякий раз, как она устраивала ночной пир с кем-то из своих избранников, и, очевидно, это была изощренная кара Аллаха.

85
{"b":"71754","o":1}