ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Честно говоря, я предпочла бы видеть его в крепости горных гулей, чем в объятиях Шакунты и Барзаха, - проворчала Джейран. - Пока эти двое разберутся в своих делах, ребенок без присмотра сломает себе шею или станет добычей торговцев невольниками! Но я не хочу, чтобы сказали: "Умерла верность среди людей! "

- Подобных тебе цари приберегают на случай бедствий, но в мирное время таких, как ты, нужно держать под замком, о красавица, - ответил Хайсагур.

* * *

- Почему ты врываешься в мои покои, о аль-Асвад? Почему ты пугаешь моих женщин и избиваешь моих невольников? - гневно спрашивала Абриза, стоя перед Ади и для смелости ухватившись за рукоять джамбии.

- Я должен говорить с тобой! - воскликнул аль-Асвад. - Ради Аллаха, не перечь мне! И пусть твои женщины уберутся куда-нибудь! И невольники - с ними вместе, чтоб их не носила земля и не осеняло небо!

- Да не даст Аллах тебе мира и да не продлит он твою жизнь! - Абриза возмутилась до последней степени. - Если ты так же правишь Хирой, то твое правление надолго не затянется! Мои невольники - это мои невольники, и никто, кроме меня, не может раздавать им оплеухи!

- Если ты собираешься вводить в моем хариме обычаи франков, то твое пребывание в нем тоже надолго не затянется! - пообещал гневный Ади. - Я прикажу собрать караван и отправлю тебя к твоему отцу Берр-ан-Джерру!

- А я призову франков, и приведу войско в Хиру, и твоя казна будет нашей добычей! - уже совсем потеряв чувство меры, пригрозила Абриза.

- А я убью вашего царя, и отправлю его в адское пламя, и всех его эмиров - с ним вместе, клянусь Аллахом!

Аль-Асвад топнул, да так, что подскочили скамеечки черного дерева и покачнулись драгоценные кувшины.

- Посмотрим, как ты убьешь нашего царя, который не выезжал из Афранджи! тут Абриза сочла нужным рассмеяться. - Ты даже не знаешь, где сейчас наш царь и его эмиры! И кто ты такой, чтобы грозить царю Афранджи? У моего отца под началом больше всадников, чем у твоего Джудара ибн Маджида, а у царя Афранджи сто таких эмиров, как мой отец!

Абриза напрочь забыла о том, что рассказала ей мать про подмену детей в колыбелях, и в этот миг искренне считала себя дочерью полководца франков.

- Разве я не видел франкских всадников и разве я не рубил их, так что клинок выходил, блистая, из их спин? - крикнул свирепый аль-Асвад. - Не говори мне о них - они даже не умеют сидеть на конях, и клонятся назад, как будто им мешают животы, и не знают, что такое замах и удар!

И он в гневе принялся перечислять все признаки убожества франков, совсем забыв, что перед ним - прекрасная женщина, подобная драгоценной жемчужине или луне в ночь ее полноты, невысокая ростом и стройная станом, с выдающейся грудью, насурмленным оком и овальным лицом, с худощавым телом и тяжкими бедрами, и ее ноги делают немым звон ее ножных браслетов.

Как ни странно, именно эта речь несколько усмирила аль-Асвада, он проклял всех франков наихудшими проклятиями и как будто успокоился, а последние их прегрешения привел уже с презрительной улыбкой, словно рассказывал о проделках черных рабов.

Невольницы и евнухи, которых он, ворвавшись, разогнал по углам и закоулкам, осмелились и появились из-за ковров и дверных занавесок. Мудрый евнух Масрур, пока длились бурные речи молодого царя, послал маленького раба на дворцовую кухню - и, стоило Ади перевести дух, как несколько юных невольников внесли подносы, словно Абриза предвидела приход аль-Асвада и приготовилась к нему, как полагает благородной обитательнице харима.

Повара знали толк в украшении накрытой скатерти - и они переложили сирийские яблоки, турецкую айву и персики из Омана жасмином и дамасскими кувшинками, а египетские лимоны и султанийские апельсины - анемонами, фиалками и душистым шиповником.

- Наконец-то я вижу достойный прием, - все еще сопя и пыхтя от возмущения, сказал аль-Асвад. - А теперь отошли всех своих людей и женщин, ибо я должен задать тебе важный вопрос.

И опустился на ковер.

По другую сторону подносов с фруктами, напитками и сластями села Абриза, готовая к наихудшим схваткам.

- Задавай свой вопрос, о аль-Асвад, - отвечала она. - И я постараюсь удовлетворить твое любопытство.

- Мое любопытство, о женщина? - молодой царь снова начал закипать, но сдержал порывы. - Хорошо, ради Аллаха, пусть будет так! Удовлетвори мое любопытство, о владычица красавиц, и объясни - почему меня покинул аль-Мунзир? Может быть, ты скажешь также, почему вслед за аль-Мунзиром скрылся бегством Джеван-курд, верный, надежный? А если милость твоя надо мной продолжится, то ты известишь меня и о том, куда девался мой почтенный наставник Хабрур ибн Оман! Клянусь Аллахом, в этом деле не обошлось без тебя!

В тоне аль-Асвада была явственная издевка.

Абриза помолчала, составляя достойный ответ.

О том, что аль-Мунзир скрылся в неизвестном направлении, ей рассказал Масрур, которого она не однажды посылала за новостями. Исчезновению Джевана-курда Абриза попросту не придала значения - она как-то осведомилась о нем, но Масрур ничего связного не мог ответить, и они вместе решили, что он выполняет обязанности владельца немалого харима. Про Хабрура же она даже не догадалась спросить.

Сейчас, когда яростный аль-Асвад перечислил все эти три имени вместе, Абриза поняла, что и все три исчезновения каким-то образом связаны между собой.

- Почему ты называешь меня владычицей красавиц, о счастливый царь? напустив на себя скорбь и печаль, спросила она. - Разве я не покинута и заброшена всеми? Вот уже который день я живу в твое хариме, а ты лишь теперь вспомнил обо мне и навестил меня, да и то затем, чтобы задать свои вопросы! Теперь я вижу, что красота моя поблекла, и прелесть моя увяла, и достоинства мои потускнели...

Вздохнув, Абриза подняля глаза к потолку и произнесла стихи:

Аллахом клянусь, в разлуке с тобой нет стойкости, И как мне быть стойкою, расставшись с надеждами?

И после любимого могу ль насладиться сном, И кто наслаждается, живя в унижении?

- Это - из сочиненного тобой, о госпожа, или из переданного? осведомился аль-Асвад, вспомнив о манерах благовоспитанного собеседника и сотрапезника.

99
{"b":"71754","o":1}