ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Джедайские техники. Как воспитать свою обезьяну, опустошить инбокс и сберечь мыслетопливо
Маленькая жизнь
Есть, молиться, любить
Любовь к драконам обязательна
Позитивное воспитание ребенка: здоровый сон и правильный уход
Факультет судебной некромантии, или Поводок для Рыси
Человек-Муравей. Настоящий враг
Приоритетное направление
Лес тысячи фонариков

— После лабиринтов, через которые мы прошли, я тоже не знаю, — сказал Т'мварба.

— На случай, если кто-нибудь захочет засечь нас, мы автоматически перемещаемся каждые пятнадцать секунд... Он не вырвется отсюда, — генерал указал на Батчера.

— Я скорее хотел бы быть уверенным, что никто не ворвется сюда.

— Начинайте.

— У Батчера амнезия, если верить докторам на Титане. Это значит, что его сознание занимает только часть его мозга, а все, что происходило до шестьдесят первого года, блокировано. Вот эта штука, — он надел на голову Батчера металлический шлем, — создаст серию «неприятностей» в его сознании, и оно будет вынуждено прорваться из изоляции в остальную часть мозга.

— А что если между этим участком коры и мозгом просто нет связи?

— Если будет в полной мере неприятно, то установятся новые связи.

— При той жизни, которую он вел, — заметил генерал, — мне трудно представить себе, что ему может быть неприятно.

— Онофф, алгол, фортран, — сказал доктор Т'мварба, — обычно создают ситуацию «змея в мозге». Однако с мозгом, который не знает слова «я», тактика страха не подействует.

— Тогда что же?

— Онофф, алгол и фортран. С помощью парикмахера и того факта, что сегодня среда.

— Доктор Т'мварба, я не изучал ваш психоиндекс...

— Я знаю, что делаю. Ни один из этих языков для компьютера не знает слова «я». Это делает невозможным такие предложения, как «Я не могу решить эту проблему», или «Я не понимаю», или «Я не хочу напрасно тратить свое время». Генерал, в маленьком городке на испанской стороне Пиренеев есть лишь один цирюльник. Цирюльник бреет всех мужчин в городе, которые не бреются сами. Кто же бреет цирюльника?

Генерал нахмурился.

— Вы не верите мне? Но, генерал, я всегда говорю правду. За исключением среды. По средам любое мое утверждение — ложь.

— Но сегодня среда! — воскликнул генерал, начиная выходить из себя.

— Как убедительно! Ну, ну, генерал, успокойтесь, а то у вас посинело лицо.

— Я абсолютно спокоен!

— Ну, ну... Отвечайте только да или нет: прекратите ли вы бить свою жену?

— Будь я проклят, если смогу ответить на такой вопрос!..

— Ну, ладно. Пока вы думаете о жене и о среде, скажите, кто же бреет цирюльника?

Генерал резко рассмеялся.

— Парадоксы! Вы хотите начинить его парадоксами, чтобы он боролся с ними?

— Если так поступить с компьютером, то он просто перегорит, как только столкнется с парадоксом, если только его не запрограммировали на отключение.

— Предположим, что он решится на разобщение?

— Разве это меня остановит, — доктор указал на другую машину. — И для этого у меня есть средство.

— Но как вы узнаете, какие парадоксы ему подсунуть? Те, что вы сказали мне...

— Их — нет. Помимо всего прочего они существуют только в английском и еще нескольких аналитических языках. Парадоксы существуют в лингвистической манифестации языка, которым они выражены. В парадоксе об испанском цирюльнике слово «все» и заключает в себе противоречие. То же самое и в других парадоксах. Лента, которую послала мне Ридра, содержит грамматику и словарь Вавилона-17. Удивительно! Это наиболее аналитический из всех существующих языков. Но это одновременно означает и огромное количество парадоксов, поистине изумительных парадоксов! Ридра заполнила конец ленты наиболее остроумными из них. Мозг, ограниченный Вавилоном-17, эти парадоксы сожгут или...

— Или заставят установить связи с другими частями мозга! Понимаю. Ну, начинайте!

— А я уже начал две минуты назад.

Генерал посмотрел на Батчера.

— Но я ничего не вижу.

— И еще минуту ничего не увидите, — доктор манипулировал какими-то рычагами и переключателями. — Система парадоксов, которую я вбиваю ему в мозг, сначала должна прорваться через внешнюю оболочку его коры.

Внезапно рот Батчера открылся, обнажив зубы.

— Начинается, — сказал доктор.

— А что происходит с мисс Вонг?

Лицо Ридры тоже было искажено.

— Я надеялся, что этого не случится, — вздохнул доктор Т'мварба. — Но... Они в телепатическом контакте.

Стул Батчера затрещал. Ремень, крепивший его голову к спинке, ослаб, и великан ударился затылком о металл.

Ридра закричала от боли. Ее испуганные глаза открылись и уставились на доктора.

— О, Моки, как больно!

Один из ремней, удерживавших руки Батчера, лопнул со звоном. Взлетел огромный кулак.

Доктор Т'мварба поспешно нажал какую-то кнопку. Белый свет сменился желтым, Батчер расслабился.

— Он лишился... — начал было генерал, но остановился — Батчер тяжело дышал.

— Выпусти меня отсюда, Моки, — донесся голос Ридры.

Доктор Т'мварба нажал другую кнопку, и ремни, стягивающие ее тело с треском раскрылись. Ридра вскочила и побежала к Батчеру.

— Его тоже?

Она кивнула.

Доктор снова нажал кнопку и Батчер упал на руки Ридры. Под его тяжестью она опустилась на пол и начала делать ему массаж.

Генерал Форестер держал их под прицелом своего вибропистолета.

— Итак, кто же он и откуда?

Батчер снова начал заваливаться, но успел ухватиться руками за спинку стула, удержался и тяжело приподнялся.

— Най... — начал он. — Я... я... Найлз Вер Дорко, — голос его утратил жесткость. Он стал немного выше и был окрашен легким аристократическим акцентом. — Армседж. Я родился в Армседже... И я... я убил своего отца!

Дверная пластина скользнула в сторону. Завоняло дымом и горячим металлом.

— Что это там за запах? — спросил генерал Форестер. — Этого не может быть!

— Я предполагал, — уверенно сказал доктор Т'мварба, — что половина защитных слоев этой камеры будет прорвана. Еще несколько минут — и у нас вообще бы не было шансов.

Послышался шум, и перепачканный сажей астронавт остановился, пошатываясь, у двери.

— Генерал Форестер, с вами все в порядке? Внешняя стена взорвана, каким-то образом вскрыты радиозамки на двойных дверях! И керамические стены пробиты почти до середины! Похоже на лазер...

Генерал заметно побледнел.

— Кто пытался пробиться сюда?

Батчер стал на ноги, держась за плечо Ридры.

— Несколько наиболее остроумных моделей моего отца, включая ТВ-55. Здесь, в штаб-квартире Администрации, их должно быть не менее шести, и довольно высокоэффективных. Но теперь о них можно не беспокоиться.

— Я успокоюсь только тогда, — размеренно сказал генерал Форрестер, — когда мне все объяснят.

* * *

— Нет, мой отец не был предателем, генерал. Он просто хотел сделать меня наиболее эффективным секретным агентом Союза. Но оружие — это не инструмент, а скорее знание, как его использовать. И у захватчиков есть это знание. Это Вавилон-17.

— Хорошо. Вы можете быть Найлзом Вер Дорко. Но это еще больше запутывает дело.

— Я не хочу, чтобы он много говорил, — сказал доктор Т'мварба. — Потрясения, испытанные нервной системой...

— Я в порядке, доктор. У меня сильный организм. Мои рефлексы намного превосходят нормальные, и теперь я контролирую свою нервную систему до мизинца на ноге. Мой отец все делал основательно.

Генерал Форестер положил ноги на стол.

— Лучше пусть говорит. Ибо, если через пять минут я все не пойму, то всех вас кое-куда отправлю.

— Мой отец только начал работу над усовершенствованным шпионом, когда ему пришла в голову эта мысль. Он придал мне наиболее совершенную человеческую форму, какую только мог создать. Затем послал меня на территорию захватчиков, надеясь, что там я сам внесу максимум смятения. И я причинил им немало вреда, прежде чем они схватили меня... Отец продолжал совершенствовать своих шпионов, и вскоре они намного превосходили меня. Я, например, не продержусь против ТВ-55 более пяти минут. Но из-за... я думаю, это семейная гордость... Он хотел сохранить контроль над всей операцией в своей семье. Каждый шпион Армседжа может получать команды заранее установленным кодом. В мой спинной мозг вживлен гиперстасисный трансмиттер, больше частью электропластиплазмовый. И я сохранял контроль над всеми шпионами, независимо от их сложности. В течение нескольких лет тысячи шпионов внедрялись на территорию захватчиков. До того, как я попал в плен мы составляли внушительную силу.

40
{"b":"7176","o":1}