ЛитМир - Электронная Библиотека

Но на самом деле имел значение лишь окончательный результат этого дела. И в ожидании его я вполне мог умереть или даже сожалеть, что уже не умер через один-два дня, а то и раньше. И я знал это.

Четырнадцать часов спустя наше небольшое судно- причалило к пирсу рядом с Бурнемутом, маленьким бальнеологическим санаторием на берегу Ла-Манша. На вершину высокого обрывистого берега вела простая деревянная лестница: Там нас уже ожидали четыре автомобиля. Было четыре часа утра и густой туман, наползавший с моря, окутывал нас со всех сторон. Видимость не превышала одного метра, но наш шофер, видимо, всецело доверял своему инстинкту. В этом густом молочном киселе мы пересекли весь Бурнемут на почти самоубийственной скорости в сорок миль в час. Правда, внутри машины перед водителем имелся экран радара, на котором можно было видеть гротескные силуэты пешеходов и автомобилей, уличных фонарей и дорожных указателей, хотя в таком тумане никто, естественно, не мог видеть, на что они указывают.

Наше путешествие в этот раз прошло без всяких неожиданностей. В Дакаре, вернее — в пустыне в окрестностях Дакара, меня избавили наконец от металлического пояса и оболочки пластиковой мины, приклеенной к животу эпоксидным клеем.

Нас снабдили чистой одеждой и новыми фальшивыми документами. Мы сменили самолет и, обогнув Испанию, приземлились на крошечном аэродроме на юго-западе Франции. Оттуда амфибией нас доставили на яхту, стоящую на якоре в двадцати милях от берега, на границе зоны плотного прибрежного тумана.

Когда столько лет посвящено созданию организации в продвижении неизбежной схватки с Девятью и у вас есть достаточно денег, быстро убеждаешься, как можно сделать множество разных дел за короткий промежуток времени.

Пока я буду в состоянии снабжать своих людей достаточным количеством денег — а их у меня достаточно, как в самой Африке, так и в других местах я могу быть уверен, что в крупной драке всегда рядом со мной будут стоять верные люди.

У Дока, естественно, была своя организация и свои средства.

«Что значит быть богатым», — как частенько говорит мне Клио.

Было еще темно, и туман даже не собирался рассеиваться, когда мы остановились перед маленьким отелем в пригороде Солсбери, при выезде на скоростную автомагистраль А-338.

Клара долго сидела на краю кровати и безостановочно курила одну сигарету за другой, пока я не попросил прекратить или выйти курить в другую комнату. Я сам курил огромное количество сигарет в первые дни моего знакомства с цивилизацией. Но это у меня продолжалось недолго. Неприятный привкус во рту после сигарет вскоре вызвал у меня отвращение к курению, и я завязал с этой вредной привычкой. С тех пор я не выношу, когда при мне начинают курить в замкнутом помещении.

На следующий день горничная разбудила нас, постучав в шесть утра в двери нашего номера. Клара еще спала, но уже была на ногах к тому времени, как я кончил бриться.

— я все думаю, что здесь нужно Девяти? — задумчиво проговорила она. Да, я знаю, по официальной версии они здесь преследуют Ивалдира. Но почему именно здесь? Вчера вечером, думая над всем этим, я вспомнила, как однажды, несколько лет тому назад, случайно столкнулась с человеком, которого видела до этого в пещерах всего пару раз. Зовут его Вильям Гриффин. В то время я гостила у одних своих приятелей в Лондоне. Вильям, один из сыновей лорда Брейбрука, сказал мне, что как-то случайно услышал разговор между одним радиодиктором и его женой. Как ты знаешь, кандидаты коллекционируют всякие сплетни, чтобы собрать побольше информации насчет Девяти. Так вот, если верить этому диктору, то Шомбен в разговоре с Титалоком как-то обмолвился о том, что мир изменился настолько, что теперь стало совершенно невозможно совершать ритуальные погребальные церемонии в некоторых местах, столь дорогих сердцу Девяти. Например, там, где когда-то родилась Аи-не-на, высится в настоящее время один из самых высоких небоскребов Испании. (Шомбен был одним из двух монголоидов, входящих в круг Девяти. Титалок — старейший протоиндеец из Центральной Америки.) — Теперь умер Ксоксаз, — продолжила Клара. — Что ты знаешь о нем? Что общего может быть между ним и Стоунхенджем?

— В тот день когда мы с Доком получили приказ прикончить друг друга, Аи-не-на рассказала мне целую серию весьма интересных деталей на его счет. Оказывается, мы с Доком сводные братья, а Ксоксаз наш общий предок. Он наш дедушка и скорее всего наш прапрапрадед одновременно. Одному лишь Богу известно, сколько у него было сыновей. Его братья Эбн Ксоксаз и Триджаз, которые уже умерли, тоже внесли свой вклад в разрастание семьи еще задолго до того, как Грандриты покинули свою родную Скандинавию и переселились в Англию. Они, вероятно, жили еще тогда, когда германские языки не выделились в отдельную ветвь. Конечно, это всего лишь мое предположение. Я не вижу ничего невозможного в том, что старый Инг, который в стародревние незапамятные времена почитался как живое божество и который, кстати сказать, дал свое имя нашей доброй старой Англии, тоже сыграл свою роль в продолжении рода Грандритов. Так вот, возвращаясь к Ксоксазу, должен сказать, что ему к тому времени было по крайней мере восемнадцать с половиной тысяч лет, когда был воздвигнут Сюунхендж и, насколько мне известно, он еще не предпринимал никаких длительных путешествий. Со своей стороны вессексы, которые построили Стоунхендж и являлись потомками людей бронзового века, не имели никаких контактов с нордическими племенами. Впрочем, протогерманцев в то время просто еще не существовало. Конечно, я могу ошибаться. Быть может, Ксоксаз уже был к тому времени в Англии и сам контролировал сооружение Стоунхенджа. Мы скорее всего никогда этого не узнаем. Но присутствие здесь Девяти говорит о том, что они в чем-то замешаны.

В этот момент в комнату постучался и вошел Муртаг. Я сразу обратил внимание на возросшую амплитуду колебательных движений его головы. Лицо заметно побледнело, и губы едва выделялись на нем короткой прямой линией.

— Вы нервничаете? — спросил я его.

— Я всегда нервничаю накануне схватки. Но у меня крепкие нервы. На них всегда можно положиться.

Я коротко посвятил его в суть нашего с Кларой разговора и спросил, есть ли у него какие-нибудь дополнительные сведения.

— С моей точки зрения, патриархи крайне консервативны и во что бы то ни стало стремятся сохранить древние традиции. Думаю, проживи вы столь же долго, как и они, вы тоже стали бы таким. Но вам, по-моему, это не грозит. При вашем образе жизни вам не прожить и какой-нибудь сотни лет. Я это говорю без малейшего намерения уязвить вас, — добавил он сухим тоном.

Я улыбнулся. Очевидно, наш временный союз нисколько не уменьшил его антипатии ко мне.

— Они собираются здесь для совершения церемонии погребения Ксоксаза, продолжил он. — Не настоящие похороны, конечно. Даже Девяти не под силу захоронить одного из них в самом центре Стоунхенджа без риска возбудить повышенный интерес к происходящему. Но сама церемония может быть осуществлена, а захоронение произойдет в одном частном владении, расположенном неподалеку.

Что ж, с его доводами можно было согласиться. Я собирался уточнить некоторые детали, когда зазвонил телефон. Из трубки раздался странный голос, глубокий и низкий, словно хрюканье свиньи, запертой в глубоком колодце.

— Уай-Сй? Ди-Си, — сказали в трубке. Это был обычный пароль, и я ответил соответствующим образом.

— Си-Ди? Си-Уай у аппарата.

— Я говорю по поручению Ди-Си, — прозвучало в трубке. — Вэн Вилар. Для друзей Паунчо[Паунчо (сленг) — здесь: толстопузый. (Примеч. авт.)]. Пат вам передает привет. О'кей?

Несомненно, он думал, что имя Пат послужит дополнительным подтверждением того, что он действительно является эмиссаром Калибана.

— Встреча на перекрестке Бернара и Шиган-стрит. Я буду курить толстую сигару. Вы помните, как выглядит Гберинги?

Он наверняка имел в виду гориллу беринги, живущую в горных местностях.

— Я хорошо ее себе представляю, да.

36
{"b":"71761","o":1}