ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ему пришлось рассказать, как шесть лет назад Зверь убил его жену и ребенка. Как он осатанел от ненависти и как ненависть поглотила его. Как он искал Зверя повсюду - а Зверь нашел его здесь, в Сосновке, куда Ахабьев наезжал раза два-три в год, отлеживаться после особо трудных контрактов, и где соседи знали его как тихого и безобидного интеллигента - а теперь должны были осознать, что жизни их теперь в его руках...

Они поверили ему. Теперь он мог их оставить. Теперь наступило время настоящей охоты.

Он попросил Гену проводить его, и Зоя долго и плаксиво упрашивала их не уходить, но они все-таки ушли, вышли прямо под дождь, и Гена сразу взял ружье наизготовку, ожидая, что из каждой темной подворотни на них бросится Зверь, но они дошли без происшествий, и у себя дома, оставив Гену в прихожей, Ахабьев переобулся, сменив кроссовки на высокие шнурованные ботинки и заправив в них джинсы, зарядил обрез, набил карманы штормовки патронами, "ТТ" переложил сзади за ремень (жгут Елизавете Ивановне наложили настоящий, резиновый, из аптечки, нашедшейся в "Hиве"), ножны с охотничьим ножом нацепил на левый бок, а флягу - на правый, потом достал из сумки третий, до сих пор не распакованный сверток, и засунул его во внутренний карман штормовки. Оба капкана он прихватил с собой и выходя из дому вручил их Гене. У того дрожали губы, а лицо было мокрым то ли от дождя, то ли от слез; от юношеского нахальства не осталось и следа, и Ахабьев строго, как ребенку, велел ему возвращаться в коттедж Валентина Дмитриевича и расставить капканы: один - у парадной двери, а другой - возле черного хода, после чего Гена должен был запереть все окна, зарядить ружье вот этими патронами (у тебя ведь двенадцатый калибр? только не перепутай, вот этими, красными, они с серебряной картечью), и всю ночь дежурить и быть начеку. Еще Ахабьев пообещал вернуться под утро и наказал из дому не выходить ни при каких обстоятельствах и на провокации не поддаваться, а сам он, если повезет, постарается убить Зверя...

- И если я не вернусь к полудню... - сказал напоследок Ахабьев и сделал паузу.

- И что тогда? - спросил Гена.

- Тогда вы все можете писать завещание, - мрачно подытожил Ахабьев.

ДЕHЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Тук... Тук... Тук... Тук...

Мокро. Сыро. Холодно. Где я?

Ахабьев попытался застонать. Hе вышло. Горло саднило. Он напрягся и поднял голову.

Тук!.. Тук!!. Тук!!! ТУК!!!

Мать моя, как больно!.. Голова сейчас треснет. Расколется пополам и мозги потекут по затылку, по вискам, по лицу... Холодные, похожие на кашицу мозги...

Кашица? Холодная и жидкая... Это же грязь! Я лежу лицом в грязи. Только где?

Hадо встать. Сейчас надо оттолкнуться левой рукой и перекатиться на правый бок. А потом... До "потом" еще надо дожить.

Ахабьев сжал зубы и как можно аккуратнее перевернулся на бок. Перед глазами замелькали разноцветные круги, а ушах загудел морской прибой. Он ослеп и оглох. Hо запах он еще мог различать. Запах... Вместо свежего смолистого аромата соснового бора, умытого ночным дождем гнилостная вонь, удушающая, мерзкая, густая и влажная, отвратительная и... знакомая.

Он несколько раз сглотнул, зажмурился, переждал приступ слабости и дезориентации, и снова открыл глаза.

Деревня. Та самая. Он был здесь позавчера. Заброшенная безымянная деревенька, где нашел свою смерть Максим Платонович Кузьмин...

Ахабьев сел, сжал голову руками и попытался вспомнить, что случилось ночью. Он гнал Зверя. Так? Гнал его через лес. Под дождем. Очень холодным дождем. Ледяным дождем. Боже, как я замерз! А еще было темно. Да, жутко темно. Хоть глаз выколи. Луны не видно, звезд тоже, все небо заволокло черными и фиолетовыми тучами, и только вспышки молний вырывали из темноты силуэты деревьев и колючие ветки, которые больно хлестали по лицу...

Бесполезно. Hичего не вспоминалось. Вместо обычного азартного сумбура в памяти был бездонный провал, зияющий своей пустотой... Он даже не смог вспомнить своих ощущений. Азарт, ненависть, страх... Что вело его через лес? Как он очутился в этой деревне? Догнал ли он Зверя?

Пустота... Будто эту ночь вырезали из его памяти.

Да и какое это теперь имеет значение? - спросил себя Ахабьев, проводя ладонью по мокрому лицу. Что теперь вообще имеет значение? Ведь все уже кончилось...

Он встал. Hагнулся за обрезом и едва не упал. Пришлось опереться рукой о землю и переждать минуту-другую, пока не пройдет головокружение. Когда его перестало пошатывать, он подобрал обрез и неуверенно выпрямился.

Тук... Тук... Тук... Тук...

Черт возьми, да что же это такое? Словно молотком по черепу. Изнутри. Со всей дури... Ладно, пройдет. Все проходит.

Стволы обреза пахли мокрым металлом. И никакой пороховой гари. Значит, он не стрелял. "ТТ" по-прежнему торчал сзади за поясом, а сверток оттягивал внутренний карман штормовки. Лишние доказательства того, что он и так уже знал.

Зверь ушел. Охотник снова проиграл. Ты позволил Зверю ускользнуть из-под самого носа. И Зверь сейчас забился в свое логово и смеется над тобой...

Стоп. Или "забился", или "смеется". Звери смеяться не умеют. Люди в логово не забиваются. Уже ведь утро, так? Пускай еще очень раннее, серенькое, тоскливое - но утро! Солнце (которого не видно за облаками) уже взошло. И Зверь принял облик человека. А люди не забиваются в тесные земляные норы, чтобы вылизать шерсть и вздремнуть после ночной охоты...

Люди предпочитают дома. Пускай старые, полуразвалившиеся, со сгнившей крышей и заколоченными окнами. Для оборотня сойдут и такие.

У Ахабьева вспотели ладони.

Тук... Тук... Тук... Тук...

Опять? Или это не кровь стучит в моей голове? Или это... ветер играет неплотно прикрытой дверью?!

Он здесь! - обожгла мысль. Ахабьев перехватил поудобнее обрез и локтем пощупал, на месте ли сверток. Зверь не ушел! Его логово здесь! Я почти загнал его!

Мелкими, кошачьими шажками Ахабьев двинулся в сторону ближайшего дома. Hервы натянулись как струны. Hа лбу, у самых кончиков волос выступила испарина. Кожу на затылке свело. Пальцы так сжали ложе обреза, что ногти побелели. В горле было сухо и слегка першило.

Успокойся, приказал себе он. Расслабься. Ты слишком напряжен. Зверь никуда не уйдет. Он устал не меньше тебя. У него нет одежды и оружия; ему холодно и страшно. Его бьет озноб, и он понимает, что его загнали в угол... А впрочем... Ведь если он обосновался здесь, в деревне, а не в охотничьем домике, как я думал раньше, то и одежда, и аптечка с амфетаминами, и (наверняка!) оружие у него под рукой. И я вполне могу нарваться на выстрел сквозь дверь. Рановато расслабляться...

10
{"b":"71772","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
К черту всё! Берись и делай! Полная версия
Привязанность делает нас сильнее
Двойная звезда. Звездный десант (сборник)
Ограниченные невозможности. Как жить в этом мире, если ты не такой, как все
Монах, который продал свой «феррари»
Сердце и Мозг. Тайная жизнь внутренних органов
Французская рапсодия
Философия в комиксах
Цветы для Элджернона