ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Мама!!! - уже не закричала, а взревела Настя. И выскочила из-за стола.

* * *

На лестничной клетке Дикий утешал плачущую Настю.

- Она уж не знает, как от меня избавиться! Она за кого угодно меня спихнуть готова, хоть за тебя, хоть за маньяка какого-нибудь! Лишь бы от нас с Наткой избавиться! Ей все равно кто - лишь бы в штанах!

- Ну, что ты, в самом деле? Ну, хватит, хватит... - бормотал Дикий. Пойдем, в самом деле, проветримся... Ночь теплая, ну, что ты, в самом деле...

- Старая дура... - бормотала Настя. - Ребенок-то чем виноват?

И покорно спускалась по лестнице - возможно, и впрямь не замечая, что Дикий обнимает ее за плечи.

* * *

И вот они уже неслись в Барсуковку на такси.

- А ты уверен, что она этой ночью там будет? - спросила Настя.

- Уверен. Я узнавал - она практически каждую ночь под мостом поет, соврал Дикий. - Я вот и диктофон взял.

- Вот этот? - Настя презрительно посмотрела на крочечную черную машинку. - Этим не музыку записывать, а только речь, и то фонит.

- Для начала хватит.

- Где поворачивать? - спросил шофер.

- Куда поворачивать?

- К микрорайону. Можно тут, можно вон там.

- Нигде не поворачивать, сколько с нас?

Шофер посмотрел на парочку, как на сумасшедших.

- Хозяин - барин, - буркнул он. - Полтораста.

- Договаривались на сто! - Дикий хотел изобразить крутого.

- Какие сто? Я отсюда обратного клиента не найду.

- Так договаривались же!

- Ну, что ты, в самом деле! - напустилась на Дикого Настя. - Нам что, до утра тут разбираться?

Дикий полез в кошелек. Покупка гостинцев пробила в бюджете брешь, и полсотни рублей он добирал чуть ли не копейками.

- Приятно иметь дело с известным продюсером, - издевательски заметила Настя.

* * *

Под железнодорожным мостом, известное дело, было темно. Дикий усадил Настю а одну из ниш и принялся развлекать.

- Представляешь, вытаскивают из машины эту Джоанну, а она лыка не вяжет. - Блин, говорит, куда вы меня привезли? Смотрит на двери и спрашивает: тут только топлесс или настоящий стриптиз? А у нас зал битком набит, все орут - Джоанна, Джоанна!

Настя посмотрела на часы. Светящиеся стрелки показывали полночь.

- Тут прямо аэродинамическая труба, - сообщина она. - Под мостом холоднее, чем на шоссе.

- Ты замерзла?

- Начинаю замерзать. Мне главное, чтобы руки были в тепле.

Дикий скинул курточку и стал укутывать Настю.

Как-то само собой получилось объятие. И вдруг оказалось, что Настя сама подставляет губы...

Дикий окаменел. Он все еще считал ее "женщиной друга".

Голос был как спасение!

- Ла-а-а-а... - задумчиво произнес он совсем близко. - Ла-ла-ла-ла-ла! .. А-а-о-о-у-у-э-э-и-и! ..

Настя отпрянула от Дикого.

До нее дошло, что этот кретин говорил правду и ему действительно требуется всего лишь консультант!

- Ночь весенняя блистала свежей майскою красой! - пропел голос, но продолжать романс передумал, по крайней мере - в словесной его части, и завершил куплет несколько странно, хотя ритмически и мелодически безупречно: - Ты лети с дороги, птица, зверь, с дороги уходи-и! ..

Настя подалась вперед, пытаясь разглядеть шкодливый и одновременно хрустальный голос.

Довольно быстро найдя свои магические точки под сводом моста, голос грянул не более не менее как куплеты Мефистофеля, что для женщины было даже как-то неприлично, ведь партия была написана Шарлем Гуно для баса и исполнялась во времена оны аж самим Шаляпиным.

- На земле весь род людской чтит один кумир священный! ..

Куда подевались серебро и хрусталь - ни Дикий, ни Настя понять не могли. Это была река текущего пламени, причем плотного и густого пламени, если это вообще возможно. Все пространство под мостом наполнилось, как аквариум, и две рыбки, Дикий с Настей, съежившись в своей нише, наконец-то вдохнули ту жидкость, которая была их подлинной атмосферой, и ожили! Плотность воздуха сделалась другой - казалось, можно было лечь на него, и он бы понес на себе, перекатываясь под телом мощными струями, играя и туманя рассудок...

И даже цвет воздуха несколько изменился... Он уже не был таким беспросветно ночным, а словно подернулся по каким-то своим внутренним сферам тонкой радужной пленочкой. И диктофон в руке у Дикого тоже светился.

- Так я и знал, - пробормотал, глядя на эту парочку, непонятный мужчина с пуговицами. - Рано или поздно это должно было случиться. Я предупреждал. Ну что же, посмотрим, посмотрим...

И, подойдя к Дикому с Настей - ступал, кстати, в такт музыке, - легко поправил Насте прядку волос. Его даже не заметили. После чего он растаял среди радужных сфер.

- Кто это?.. - прошептала Настя.

- Я у тебя хотел спросить...

- Идем...

* * *

Она за руку вывела Дикого из-под моста, и они шли на цыпочках, хотя куплеты, гудя под сводами, заглушили бы даже громкие шаги, и они отошли довольно далеко, к пустой остановке, прежде чем Настя осмелилась заговорить.

- Дикий, это же что-то невозможное! Такой диапазон!

- А я тебе о чем? - отвечал Дикий, очень довольный, что оказался прав.

- Даже у Монсеррат Кабалье такого нет! Это совершенно невероятный голос. Ему знаешь где место? В какой-нибудь Метрополитен-опера. И это уже поставленный голос. Сколько, ты говоришь, этой певице лет?

Ничего такого Дикий не говорил. Он об этом и не задумывался. Пришлось вызвать перед глазами прекрасное тонкое личико. Но ведь и на личике цифры не написаны.

- Я думаю, лет двадцать. Ну, двадцать два.

- Не может быть. Это уже созревший голос, голос, с которым много работали. В двадцать два еще не голос, а только способности, понимаешь, нет? А это - профессиональный голос!

- Как он к нам сюда попал?

- Под мост, что ли?

- Ну?..

Настя задумалась.

- Мне самой двадцать два, - честно сказала она. - Если бы в городе была девчонка с таким диапазоном, я бы о ней знала. Мы бы вместе учились.

- А если она не кончала музучилища? Если самородок? - возразил Дикий.

- Самородок? Она УМЕЕТ петь! Это ты понимаешь? Она так владеет голосом, как может научить только классный педагог!

Тут они оба увидели певицу. Очевидно, она решила, что на эту ночь хватит, и, покинув мрак под мостом, быстро шла через пустырь к многоэтажкам. Она была в светлом коротком платьице, а когда оказалась под фонарем и Дикому стали видны ее ноги, оказалось - что в кроссовках.

Из бурьяна раздался кошачий мяв. Крутые мужики делили территорию, для чего нужно было сперва переорать врага. Очевидно, певицу это дело заинтересовало. Она чуть присела, локотки - к бокам, изобразила что-то вроде боксерской стойки и заорала по-кошачьи с такой пронзительностью, что Настя подскочила, и коты в бурьяне, вероятно, тоже.

- Уй-ияу-яу-яу! - выводил голос, достойный Метрополитен-опера. Яу-няу-уау-яу-яу-у-у-!

- Крейза полная! - в изумлении воскликнул Дикий. - Теперь ясно, почему ты с ней вместе не училась?

- Да? - спросила Настя и вдруг, не прощаясь, пошла прочь. Но не по улице, ккк следовало бы, а пустырем, обходя бурьян с другой стороны. и, когда царственный голос завершил свои рулады, отвечала более скромным по диапазону, однако достаточно агрессивным мявом.

Дикий наблюдал их обеих и понимал, что эта перекличка достойна сумасшедшего дома. Две женщины, не видя друг друга, вопили по-кошачьи и получали от этого огромное удовольствие!

- Наська! Ты что - совсем? С башкой поссорилась? - достаточно громко спросил Дикий, но она, очевидно, не расслышала. И, к большому удивлению экспериментатора, вообще исчезла в бурьяне.

Тут Дикий заметался. В конце концов, он увел эту женщину из дому на ночь глядя, он как бы в ответе, он как бы гарантировал ее возвращение! И вот те раз - исчезает с диким мявом!

- Настасья! - заорал он, почище мартовского кота.

Два голоса отозвались ему с двух сторон сдвоенным смехом. И исчезли...

4
{"b":"71777","o":1}