ЛитМир - Электронная Библиотека

Вы спросите, что же случилось с мальком? Рыбаки выбрали сети, и на дне лодки оказалась наша золотая рыбка-малёк и ещё одна рыбка, серебряная, – прелестная круглая рыбка с шелковистыми плавниками, так похожая на круглую луну.

– Парочка – как на подбор! – восхитился один рыбак и отвёз добычу на берег, своей маленькой дочке. Чтобы обрадовать малышку ещё больше, он купил большой круглый аквариум, посыпал дно песком, бросил туда ракушек, гальки, кораллов и посадил водоросли. Наполнив аквариум морской водой, он пустил туда рыбок и поставил этот маленький стеклянный мирок на подоконник.

Золотой малёк обезумел от счастья. Он подплыл к серебряной рыбке и воскликнул:

– Ты – луна, ты спустилась ко мне с неба! Погляди, как прекрасен и кругл мир! Он твой!

С одной стороны сквозь стекло аквариума виднелись цветы и деревья в саду, с другой – каминная полка, а на ней диковинные слоники, которых рыбак привёз из дальних стран: один чёрный, эбонитовый, а другой – из белой слоновой кости. На стене висел веер из павлиньих перьев с разноцветными сине-зелёно-золотыми глазами, а на другой стене, на полочке, стояла маленькая китайская пагода, увешенная колокольчиками. На дне аквариума был привычный песчано-коралловый мир, а сверху рыбкам светили три улыбки – мужская, женская и детская.

От радости золотой малёк плеснул хвостом и крикнул своей серебряной невесте:

– О рыба-луна! Я теперь могущественней солнца! Ведь я дарю тебе не полмира, а весь мир – видимый и невидимый!

Царь-Нептун, хоть и жил на дне морском, мог слышать своих детей отовсюду. Он усмехнулся в бороду и сказал:

– Нечего такой мелюзге делать в огромном океане. Хорошо, что они получили мир по плечу…

С тех пор золотые рыбки и не знают иного мира, кроме стеклянного аквариума.

Седьмая принцесса - i_007.png
Седьмая принцесса - i_008.png

Щенок-спаниель

Седьмая принцесса - i_009.png
I

Когда у Джо Джолли умер отец, впору было по миру с сумой идти. Всего-то богатства в доме – одна табуретка. Даже дом был чужим, владелец усадьбы сдавал его старику Джолли, своему дровосеку, в счёт жалованья. А по пятницам старик получал остаток положенных ему денег – три шиллинга. Даже топор у отца – и тот был чужой.

Джо вырос в лесах, грамоты не знал, зато любое дело в его руках спорилось. И ещё он очень любил всякую живность, лесную и домашнюю, любил – как дышал, просто и бесхитростно. Так же безыскусно любил он своего отца и частенько помогал ему рубить дрова, хотя ни помещик, ни управляющий даже не подозревали, что Джо есть на свете.

Старик Джолли захворал в четверг вечером, когда всю недельную зарплату они уже проели. Отец присел на свою старую табуретку и сказал:

– Джо, пора мне, видно, на тот свет отправляться.

Наутро он уже не смог встать с постели. Джо сам нарубил дров – сколько положено за день, а на закате пришёл к управляющему за отцовскими шиллингами. Управляющий спросил:

– Ты кто таков?

– Сын Джона Джолли, – ответил парень.

– Почему Джон Джолли не пришёл сам?

– Заболел.

– Кто же будет за него работать?

– Я, – ответил Джо.

Управляющий отсчитал три шиллинга и больше вопросов не задавал. А про себя решил, что, если, паче чаянья, Джон Джолли умрёт, он определит на его место дядьку своей жены: хватит старому хлеб задарма есть да на печи лежать.

Джон Джолли, однако, прохворал ещё почти месяц. Джо ходил за ним, как нянька за малым ребёнком, и один справлял всю работу дровосека. Когда в доме больной, на три шиллинга не проживёшь. Чтобы облегчить страдания отца, Джо постепенно продавал мебель и на вырученные деньги покупал лекарства. Спустя месяц осталось в доме четыре угла, старая табуретка да материнское обручальное колечко, сделанное из меди, а Джон Джолли мирно покоился в земле, и над ним шелестели травы. Тогда-то Джо впервые всерьёз задумался над своим будущим житьём-бытьём. Впрочем, размышлял он недолго. Восемнадцати лет от роду, проворный и ловкий, точно белка, стройный и загорелый, точно сосновый ствол, что золотится на закатном солнце, – в общем, парень он был хоть куда. Но ничего, кроме отцовского ремесла, не знал и не умел, поэтому решил проситься на отцовское место.

В пятницу, придя за деньгами, Джо сказал управляющему:

– Отец больше не будет рубить вам дрова.

– Отчего же? – спросил управляющий, втайне надеясь на добрые для себя вести.

– Его Бог прибрал, – ответил Джо.

– Вот как! Значит, освободилось место дровосека, и пятидесяти лет не прошло!

– Возьмите меня на его место, – попросил Джо.

Но управляющий твёрдо решил сбыть с рук постылого жениного дядьку. Он поджал губы, почесал нос и, покачав головой, произнёс:

– На это место нужен человек опытный.

Отсчитал три шиллинга, пожелал Джо удачи и отправил парня с глаз долой.

Спорщик из Джо был никудышный. Он-то знал, что опыта ему, несмотря на молодость, не занимать, но понимал и другое: раз управляющий решил его не брать, значит, спорить без толку. Джо вернулся в свою хижину и подумал, взглянув на отцовскую табуретку: «С собой её не забрать, продавать не хочется, на дрова пустить тоже жалко, да и будущему дровосеку надо на чём-то сидеть… К тому же и табуретка наверняка хочет остаться в родных стенах не меньше моего. Только ей – оставаться, а мне – в путь отправляться. Прощай, старая!»

И Джо пустился в путь-дорогу с тремя шиллингами да медным колечком в кармане.

II

Никогда прежде не доводилось Джо уходить так далеко от родных мест. Лес он любил пуще всего на свете, и не манили его чужие дали. Но вот, не прошло и двух дней со смерти отца, а он уже покинул отчий дом и шагает по широкой дороге – к новому и неведомому. Он не загадывал, куда идти, ноги сами несли его туда, куда звала дорога. Джо держал ушки на макушке и вдруг услыхал слабый, едва различимый, но знакомый звук – стук топора, такой далёкий, будто стучали с того света. Джо, однако, явственно расслышал его и пошёл в ту сторону.

В субботний полдень послышался другой звук – тревожно и горестно заскулила собака. Джо ускорил шаг, и тропинка вывела его к деревенскому пруду. На берегу толпились мальчишки. Один из них собрался топить щенка и отбивался от красивой спаниелихи, которая всё время скулила и кидалась на него, пытаясь защитить своё дитя. Остальные мальчишки с равнодушным любопытством ждали, кто же возьмёт верх. Наконец тот, что топил щенка, потерял терпение и, ткнув спаниелиху посильнее, размахнулся, чтобы забросить щенка на середину пруда. Но Джо перехватил его руку:

– Не смей!

Рассвирепевший юнец повернулся, досадуя на помеху, но увидел, что соперник выше и сильнее, и в драку не полез. Только сказал обиженно:

– Ты чего? Щенки на то и родятся, чтобы их топить.

– Щенков топить я никому не позволю, – сказал Джо.

– Так, может, купишь? – спросил юнец.

– Сколько просишь? – спросил Джо.

– А сколько у тебя есть?

– Три шиллинга.

– Сойдёт.

Юнец отдал Джо вислоухого щенка, схватил деньги и дал дёру, а за ним и его дружки. Они гоготали, а первый – пуще всех. Спаниелиха подбежала к Джо и, встав на задние лапы, благодарно лизнула руки, которые держали её щенка так бережно и нежно.

Джо взглянул в её бархатные карие глаза и сказал:

– Пригляжу я за твоим сынком, не бойся, беги к хозяину.

Но один из мальчишек, отбежав подальше, крикнул:

– Он ей вовсе не хозяин! Он её утром на отцовском гумне нашёл, вместе со щенком!

Всласть насмеявшись над простаком, который так бездарно распорядился своими денежками, мальчишки скрылись из виду.

– Не такая уж плохая покупка, – сказал Джо. – Чудесный щенок и мамаша-красавица. Что ж, дорогие мои, станем теперь все радости и невзгоды поровну делить!

2
{"b":"71785","o":1}