ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы улеглись вдвоем на тюфяк Ринго. Мы слышали топот мула, на котором уехал Люций. Потом мы снова услышали топот мула и сначала даже не поняли, что спали и мул уже возвращается, а луна клонится к западу, и кузина Мелисандра с Филадельфией ушли из сада туда, где Филадельфии будет удобнее спать, чем на твердой, впивающейся в спину калитке, закрыв фартуком голову, или где хотя бы будет потише. Потом мы услышали, как Люций ощупью карабкается по лестнице, но так и не услышали приближения бабушки, потому что она уже была на верхней площадке и говорила Люцию, чтоб он не так уж старался не шуметь.

- Говори, - сказала она. - Я не сплю, но по губам читать не умею, особенно в темноте.

- Генерал Форрест передают с почтением привет, - доложил Люций, - но сегодня утром к завтраку быть не смогут, потому им надо как раз в это время задать трепку генералу Смиту [командовал отрядом северян, по приказанию Гранта захватившим и сжегшим Оксфорд в 1864 г.] у развилки Толлэхетчи. Если они не уйдут чересчур далеко в другую сторону, когда покончат с генералом Смитом, то с радостью примут ваше приглашение, будучи здесь по соседству. И потом они сказали: "Какой молодой человек?"

Бабушка так долго молчала, что можно было сосчитать до пяти. Потом она спросила:

- Что?

- Он говорит: "Какой молодой человек?"

Тут уж можно было сосчитать до десяти. Мы слышали только, как дышит Люций. Бабушка спросила:

- Ты вытер насухо мула?

- Да, мэм.

- Отвел его назад на выгон?

- Да, мэм.

- Тогда ступай спать, - сказала бабушка. - И вы тоже, - сказала она нам.

Генерал Форрест выяснил, какой молодой человек. В этот раз мы тоже не заметили, что спали, однако тут уж был не какой-нибудь один мул. Солнце еще всходило, когда мы услышали голос бабушки и спросонок добрались до окна, и, по сравнению с увиденным, все вчерашнее показалось ерундой. На этот раз их собралось не меньше пятидесяти, правда, уже в сером; кругом полным-полно было всадников, во главе с кузеном Филиппом, - он сидел верхом почти на том же месте, что и вчера, смотрел вверх на бабушкины окна и опять не видел ни окон, ни чего-нибудь другого. Теперь у него появилась шляпа. Он тискал ее, прижимая к груди, и был небрит. Вчера он выглядел моложе, чем Ринго, потому что Ринго выглядит лет на десять старше меня, а сейчас, когда первые солнечные лучи золотили щетину на его лице, превращая ее в мягкий пушок, он выглядел даже моложе меня, но лицо у него было осунувшееся и усталое, словно он всю ночь не спал; было в его лице и еще что-то: словно он не только не спал эту ночь, но, видит бог, не будет спать и следующую, если это хоть как-то зависит от него.

- Прощайте, - сказал он. - Прощайте, - потом, круто повернув коня, пришпорил его и поднял над головою новую шляпу, как вчера поднимал саблю, после чего вся кавалькада двинулась через цветочные клумбы, лужайку и прочее назад, по дороге к воротам, а бабушка смотрела на них из окна в ночной рубашке и кричала куда громче, чем любой мужчина, кто бы он ни был и чем бы ни занимался:

- Клозет! Клозет! Эй, вы. Клозет!

Поэтому мы позавтракали рано. Бабушка послала Ринго, прямо как он был, в ночной сорочке, будить Лувинию и Люция. Люций оседлал мула еще до того, как Лувиния затопила печь. На этот раз бабушка не стала писать записки.

- Поезжай к развилке Толлэхетчи, - сказала она Люцию, - сиди там и жди его, сколько понадобится.

- А если бой уже начался? - спросил Люций.

- Ну и что? - спросила бабушка. - Какое тебе до этого дело, да и мне тоже? Твое дело разыскать Бедфорда Форреста. Скажи, что это очень важно и много времени не отнимет. Но без него сюда носа не показывай.

Люций уехал. Его не было целых четыре дня. Он даже не поспел вернуться к свадьбе и появился на дороге к дому только перед заходом солнца на четвертый день, вместе с двумя солдатами на фуражной повозке генерала Форреста, к заднику которой был приторочен мул. Он сам не знал, где он был, но так и не добрался ни до какой битвы.

- Я даже ее не слышал, - рассказывал он Джоби, Лувинии, Филадельфии, Ринго и мне. - Если война всегда уходит так далеко и так быстро, не пойму, как они успевают драться.

Но тогда уже все было позади. Это произошло на другой день после отъезда Люция. На этот раз после обеда, но теперь мы уже привыкли к солдатам. Правда, эти солдаты были другие, их было только пять, мы еще ни разу не видели их так мало, и, как нам казалось, солдаты только тем и занимаются, что либо вскакивают во дворе у нас на лошадей, либо с них соскакивают и, носясь во весь опор, топчут бабушкины клумбы. Эти же были офицеры, и, наверное, я все же не так много видел военных, потому что никогда не видел на мундирах столько галунов. Они рысью подъехали к дому словно с верховой прогулки, и встали как вкопанные, не помяв ни одной бабушкиной клумбы, а генерал Форрест спешился и, на ходу сняв шляпу, пошел по дорожке к передней веранде, где его дожидалась бабушка; это был большой запыленный человек с большой бородой, такой черной, что она казалась синей, и с глазами, как у сонного филина.

- Ну вот, мисс Рози, - сказал он.

- Не зовите меня Рози, - сказала бабушка. - Входите. Скажите своим джентльменам, чтобы они слезли с лошадей и шли в дом.

- Они обождут здесь, - сказал генерал Форрест. - Нам недосуг. Мои планы немножко... - Тут мы вошли в библиотеку. Сесть он не пожелал. Вид у него и правда был усталый, но в нем чувствовалось какое-то оживление, а не просто усталость. - Ну, вот, мисс Рози, - сказал он. - Я...

- Да не зовите вы меня Рози! - повторила бабушка. - Неужели нельзя называть мне хотя бы Розой?

- Да, мэм, - сказал он. Но не смог. Во всяком случае, так и не назвал. - Сдается мне, что мы оба сыты по горло. Этот молодой человек...

- Ха, - сказала бабушка. - Еще позапрошлой ночью вы спрашивали, какой молодой человек? А где он? Я же передавала, чтобы вы привезли его с собой.

- Он под арестом, - сказал генерал Форрест, и в словах его слышалась не просто усталость. - Я ухлопал четыре дня на то, чтобы завлечь Смита туда, куда мне нужно. После чего даже вон тот мальчуган мог бы вести с ним бой. - Он говорил "ухлопать" вместо "потратить" и "тягал" вместо "таскал". Но, наверное, если ты умеешь так воевать, даже бабушке все равно, как ты разговариваешь.

7
{"b":"71791","o":1}