ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Не стану докучать вам подробностями. Да он и сам их не знал. От него требовалось одно - точно выполнить мой приказ. Уж как только я ему ни объяснял, что надо делать, - от и до, - с той минуты, как он от меня уедет, и до той, когда вернется ко мне назад, разве что не нарисовал план на полах его мундира! Ему было положено войти в соприкосновение с противником и сразу же отступить. И солдат я дал ему столько, чтобы он не мог ничего затеять. Долго ему втолковывал, как быстро им отступать, какую при этом поднять шумиху и даже как ее устраивать. И что, по-вашему, он сделал?

- Могу сказать, - ответила бабушка. - Вчера в пять часов утра он сидел верхом на лошади и орал "прощайте" у меня под окном, а весь двор за ним был забит его солдатами.

- Он разделил свой отряд надвое, половину и в самом деле загнал в заросли, чтобы они там подняли шум, а вот другую половину - самых что ни на есть отчаянных дурней - двинул в сабельную атаку на авангард противника. Ни одного выстрела он не сделал. Оттеснил передовой отряд прямо в центр основных сил Смита и так его напугал, что Смит, выслав навстречу свою кавалерию, отошел под ее прикрытием назад, и теперь я не знаю, я его изловлю или, наоборот, он меня. Начальник военной полиции вчера вечером наконец-то поймал этого парня. Он, видите ли, вернулся назад, подобрал остальных тридцать солдат своей роты и уже успел пройти двадцать миль, подыскивая, на кого бы ему еще напасть. "Хотите, чтобы вас убили?" - спрашиваю. - "Да не особенно, - он говорит, - но в общем меня мало трогает, убьют меня или нет". - "Тогда и меня это мало трогает, сказал я, - но вы рисковали целой ротой моих солдат". - "А разве они не для этого вступали в армию?" - спрашивает он. - "Они вступили в военную организацию, задачей которой является выгодное расходование каждого из ее участников. Но, видно, вы не считаете меня достаточно ловким торговцем человеческим мясом?" - "Боюсь сказать, - ответил он, - с позавчерашнего дня я не очень-то много раздумывал, как вы и другие ведете эту войну". "А чем же вы занимались позавчера, что так резко изменило ваши взгляды и привычки?" - "Частично воевал. Рассеивал силы противника". - "Где?" спросил я. - "В имении одной дамы, в нескольких милях от Джефферсона, сказал он. - Один из негров звал ее бабушкой, как и белый мальчик. Остальные звали ее мисс Рози".

На этот раз бабушка смолчала. Она ждала, что будет дальше.

- Ну? - сказала она.

"Я все еще пытаюсь выигрывать сражения, даже если у вас с позавчерашнего дня пропала к этому охота, - сказал я. - Вот я пошлю вас к Джонсону в Джексон. Он вас загонит в Виксберг, а там можете вести единоличные боевые операции сколько вашей душе угодно, хоть днем, хоть ночью". - "Будь я проклят, если вы это сделаете", - сказал он. А я ответил: "Будь я проклят, если этого не сделаю".

И бабушка ничего ему не сказала. Совсем как позавчера Эбу Сноупсу, - не то, чтобы она его не слышала, но словно сейчас было не время обращать внимание на подобную ерунду.

- И сделали? - спросила она.

- Не могу. И он это знает. Нельзя наказывать человека за то, что он побил противника вчетверо сильнее его. Что ж я потом скажу там, в Теннесси, где мы оба живем, не говоря уж о его дяде, о том, которого провалили шесть лет назад на выборах в губернаторы; сейчас он личный помощник Брагга и заглядывает ему через плечо всякий раз, когда тот вскрывает депешу или берется за перо. А я еще стараюсь выигрывать сражения! Но не могу. Из-за какой-то девчонки, из-за какой-то незамужней молодой особы, которая в общем ничего против него не имеет, если не считать того, что, к несчастью, он спас ее от шайки неприятелей при таких обстоятельствах, о которых все, кроме нее, постарались бы поскорее забыть, а она, видите ли, не желает слышать его фамилию! Ведь теперь какое сражение ни начну, я должен думать о капризах двадцатидвухлетнего сопляка, прошу прощения! А если ему снова взбредет в голову затеять какую-нибудь вылазку, когда он подобьет на это хотя бы двоих солдат в серых мундирах?

Он замолчал и поглядел на бабушку.

- Ну? - спросил он.

- Вот в том-то и дело, - сказала бабушка. - Что "ну", мистер Форрест?

- Надо покончить со всей этой белибердой. Как я вам сказал, я отправил этого юнца под арест и даже приставил к нему часового со штыком. Но с этой стороны затруднений не будет. Вчера утром я считал, что он спятил. Но, похоже, с тех пор, как начальник полиции его посадил, он маленько очухался и понял, что я все еще считаю себя его командиром, даже если он так не считает. Поэтому теперь нужно, чтобы вы на нее прикрикнули. И как следует прикрикнули. Сейчас. Вы же ее бабка. Она живет в вашем доме. И похоже на то, что ей еще долго придется Тут жить, прежде чем она сможет вернуться в Мемфис к своему дядюшке, или кто там числит себя ее опекуном. Поэтому стукните кулаком, и все. Заставьте ее. Мистер Миллард сделал бы это, если бы он был здесь. И я даже знаю, когда. Он бы два дня назад это сделал.

Бабушка дождалась, пока он кончит. Она стояла, скрестив на груди руки и держа себя за оба локтя.

- И это все, что от меня требуется? - спросила она.

- Да, - сказал генерал Форрест. - Если поначалу она не пожелает вас слушать, может, я, как его командир.

Бабушка даже не произнесла "ха". И даже меня не послала. Она даже не вышла в переднюю, чтобы кого-нибудь позвать. Она сама пошла наверх, а мы стояли, и я надеялся, что теперь она, может, принесет и лютню; я думал, что, будь я на месте генерала Форреста, я вернулся бы к себе, привез кузена Филиппа, заставил бы его сидеть в библиотеке чуть не до самого ужина и слушать, как кузина Мелисандра играет на лютне и поет. Тогда можно будет увозить кузена Филиппа обратно и кончать войну без всякой помехи.

Лютню она не принесла. Только привела кузину Мелисандру. Они вошли, и бабушка стала в сторонку, снова скрестив руки и держа себя за локти.

- Вот она, - сказала бабушка. - Говорите... Это мистер Бедфорд Форрест, - сообщила она кузине Мелисандре. - Говорите, - сказала она генералу.

Но он не успел ничего сказать. Когда кузина Мелисандра к нам приехала, она пробовала читать нам с Ринго вслух. Было это не бог весть что. То есть это было не так уж плохо, хотя речь там почти всегда шла о дамах, которые выглядывают в окно и на чем-то играют (может, даже на лютне), в то время как кто-то где-то воюет. Все дело в том, как она читала. Когда бабушка объяснила, что вот это - мистер Форрест, лицо кузины Мелисандры сделалось точно таким, каким бывал ее голос, когда она нам читала. Войдя в библиотеку, она сделала два шага и присела, приподняв кринолин.

8
{"b":"71791","o":1}