ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 19

Карл Микер и низенький толстяк шли первыми, потом мы с Бекки, а Мэнни и Бадлонг замыкали процессию. Ждать было нечего, поэтому, когда мы приблизились к первой же площадке между этажами, я свел руки, нащупал пальцами полоски лейкопластыря под манжетами и, рванув их, так задумала Бекки, схватил каждой рукой по заряженному шприцу.

Ступив на площадку, где начинался полукруглый поворот к следующему лестничному маршу, толстяк взялся за перила, а Карл Микер отступил, чтобы стать рядом с ним. Я резко выступил вперед, оттолкнув Бекки в сторону; обе мои руки одновременно выпрямились, и не успели те двое опомниться, как я впрыснул им по два кубика морфия в большую ягодичную мышцу…

Они вскрикнули, обернулись и бросились на меня, а Мэнни с Бадлонгом навалились сзади. Упав на металлический пол, я брыкался и отбивался, коля их иголками. Но четверо против одного – это слишком много, за несколько секунд один шприц выбили у меня из рук, другой раздавили каблуком. Меня вмиг прижали к лестнице, и я изо всех сил размахивал единственной свободной рукой. Тем временем Бекки, они это видели, и я тоже, беспомощно съежилась в углу, стараясь держаться подальше от мужской свалки, в которой только руки и ноги мелькали в воздухе; глаза у нее расширились от страха, а ладонями она по-женски закрывала рот. Затем, когда мы уже так кряхтел и мычали, что лестница содрогалась, Бекки расстегнула рукава своего платья. Она рванула полоски лейкопластыря, решительно выступила вперед, пока Мэнни и Бадлонг пытались перехватить мою руку, и всадила в них обе иголки. Мои противники выпрямились. Я лежал неподвижно, восхищенно посматривая на Бекки. Какое-то время мы все стояли, сидели на корточках или лежали, застыв словно в пантомиме. Они уставились на Бекки, потом взглянули на меня.

– Что вы делаете? – удивленно спросил Бадлонг. – Я не понимаю.

Я встал на колени, пытаясь подняться, и они вновь бросились на меня.

Не могу с уверенностью сказать, как долго мы так возились. Но вдруг Карл Микер, который сидел на моей руке, тихо вздохнул, легко свалился на ступеньку и медленно покатился, ударяясь о каждый выступ, пока не застрял в металлической ограде перил, где и остался лежать, вяло подергиваясь и глядя вверх на нас. Они проводили его взглядом, и Мэнни крикнул: «Эй!»

Затем толстяк, который заламывал мне голову, откатился к стене и сел там, хлопая глазами.

Бадлонг взглянул на меня и раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, но колени у него подогнулись, он повалился так, что железный пол зазвенел, и перекинулся набок, бормоча что-то несуразное. Мэнни, вцепившийся двумя руками в тонкий прут перил, согнулся и медленно присел на корточки, затем его пальцы расслабились и он, не разгибая колен, лег лицом вниз на гофрированный металлический пол, будто совершая мусульманский намаз.

Мы побежали по лестнице, стараясь не поскользнуться и не переломать себе кости. Через минуту мы уже толкали металлическую дверь черного хода.

Она оказалась запертой, здание было пусто и молчаливо в этот выходной день. Нам ничего не оставалось, как вернуться, пересечь вестибюль с огромным указателем помещений на стене, чтобы выйти через парадную дверь на Мейн-стрит. Я напомнил Бекки:

– Глаза должны быть расширенными и пустыми, делай не очень выразительное лицо, но не переигрывай.

Потом я толкнул дверь, и мы очутились на Мейн-стрит среди жителей вымершей и забытой Санта-Миры.

Почти сразу же мы встретили мужчину моих лет, я учился с ним в школе; напустив на себя незаинтересованный, равнодушный вид, едва скользнув глазами по его лицу, я чуть заметно кивнул, он тоже, и мы пошли дальше. Я чувствовал, как дрожит рука Бекки в моей. Затем мы прошли мимо низенькой полной женщины с сумкой, которая даже не взглянула на нас. В нескольких метрах впереди какой-то мужчина в форме поднялся с переднего сиденья машины и встал, ожидая нас, – это был полицейский Сэм Пинк.

Не ускоряя и не замедляя шага, мы подошли к нему и остановились.

– Здравствуй, Сэм, – произнес я бесцветным голосом. – Теперь мы с вами, и это не так уж плохо.

Он кивнул, хотя довольно мрачно, и взглянул на включенный радиоприемник в машине.

– Предполагалось, что они дадут знать, – сказал он. – Кауфман должен был позвонить на телефонную станцию, чтобы те оповестили нас.

– Знаю, – утвердительно кивнул я. – Он звонил, но линия была перегружена, сейчас они снова набирают номер.

Я кивком указал на здание, из которого мы вышли.

Сэм не был ни расторопнее, ни сообразительнее, чем обычно, и сейчас он стоял, уставившись на меня и переваривая в мозгу мои слова. Я ждал с равнодушным видом, прошло несколько секунд, и я, как бы принимая его молчание за завершение разговора, кивнул: «Пока, Сэм» и, крепко сжав руку Бекки, пошел дальше.

Мы шагали размеренно, не оглядываясь. Дойдя до угла, свернули направо.

Я обернулся и увидел, как Сэм трусцой побежал к зданию и исчез в дверях.

Тогда мы бросились бежать к краю тупика, который тянулся на полквартала маленьких домиков и упирался в цепь невысоких холмов параллельно Мейн-стрит. На полпути какая-то женщина вышла со двора и стала у нас на дороге. Это была маленькая старушка, поднявшая руку решительным, властным жестом, каким старики иногда останавливают движение, когда им нужно перейти улицу. Привычки сильнее нас, и я остановился, признав в старой даме миссис Уорт, вдову. Но я немедленно сообразил, что никакая это не почтенная старушка, и мне следовало бы свалить ее на землю ударом кулака, не замедляя бега. Однако я не решился – она была старая, маленькая и хрупкая, и какое-то мгновение я просто стоял, глядя ей в глаза. Потом я порывисто оттолкнул ее в сторону, и она отпрянула, чуть не упав.

Закончился бетонированный тротуар, под ногами похрустывала земля, покрытая рыжей пылью, а через секунду мы уже взбирались вверх по одной из тех тропинок, что вьются там и сям по холмам округа Марин. Теперь нас нельзя было заметить с улицы, нас закрывали маленькие деревца и густой, непроходимый кустарник.

Бекки сразу же потеряла свои туфли на высоких каблуках, я знал, как больно ей бежать босиком по гальке, хворосту, острым камешкам и корням, знал, что дальше будет еще хуже, но мы не могли останавливаться.

56
{"b":"71804","o":1}