ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он явно переоценил свою безопасность, так как вдруг ощутил острую боль в левом плече, когда задняя лапа зверя, высвободившись из путаницы канатов, нанесла удар. Мерфи сделал усилие и бросился к одному из двух канатов, все еще удерживавших сетку. По полу ему удавалось перемещаться быстрее. В лучшем случае он сможет секунд на десять опередить льва, пока тот не освободился от канатов.

По боли в плече профессор понял, что придется подтягиваться, пользуясь одной только правой рукой, и тут Мерфи впервые признался себе, что совсем нелишними оказались те сотни подтягиваний, которые он еженедельно без особого желания выполнял в гимнастическом зале. Он поднялся, резко повернулся, подскочил к стойке, ухватился за нее и перерезал третий канат как раз в тот момент, когда лев уже почти выбрался из сети.

Теперь же лев просто рухнул на пол под новой порцией веревок. Время от времени он оглашал помещение ревом, прерывавшимся тяжелым дыханием, — зверь все еще пытался продраться сквозь густо оплетавшую его сеть. Мерфи скатился на пол, убедившись при этом, что находится достаточно далеко от животного.

— Ах, Мерфи, вы все испортили! — Мафусаил был явно вне себя от гнева. — Впрочем, вы храбрец. Для бесполезного преподавателя библейской истории у вас даже слишком много отваги.

Дышал Мерфи так же прерывисто и учащенно, как и лев, но ему удалось выкрикнуть:

— Как насчет того, чтобы отдать мне мой приз?

— Что ж, полагаю, вы его заслужили. Только это будет совсем не то, что вы думаете.

Мерфи выпрямился и взглянул на возвышение.

— Что ты затеваешь, Мафусаил?

— Приз прямо перед вами. Нужно лишь схватить его.

— Что схватить? Где?

У Мерфи возникло какое-то нехорошее предчувствие.

— О, физически вы все еще молодец, Мерфи, но, клянусь, из-за копания в старье мозги уже успели подернуться пылью. Взгляните на шею льва.

Мерфи заметил на шее льва тонкую кожаную повязку. К ошейнику была прикреплена красная трубка, размерами и формой напоминавшая большой футляр для сигары.

— О нет, Мафусаил! Неужели ты считаешь, что я снова буду сражаться со львом, чтобы заполучить вещицу, привязанную к его шее? Это самое настоящее безумие даже по твоим стандартам. — Мерфи замолчал и попытался оценить свои шансы выбраться из переделки живым. — А кстати, что в футляре?

Снова раздался кудахчущий смех Мафусаила.

— Ну что ж, Мерфи, сегодня мне удалось вас по-настоящему зацепить. Вы не устоите против такого соблазна. Я это знаю. Попытаетесь добыть сокровище. А на сей раз… хе-хе-хе… за свое любопытство вы наверняка поплатитесь жизнью.

Мерфи бросил взгляд на нож, который по-прежнему держал в руке. Искушение было велико, затем профессор все-таки передумал, сложил нож и сунул его в карман.

— Да вы настоящий бойскаут, Мерфи! Будете сражаться по справедливости?

Мерфи покачал головой, приближаясь к стойке, ближе других расположенной к барахтающемуся в сетке льву.

— Нет, Мафусаил, не совсем, но я как-нибудь переживу это. Если уж выбирать из вас двоих, то я, конечно, сегодня вечером предпочел бы прикончить тебя, хоть проклятая зверюга и заставила меня попотеть. Впрочем, это не остановит меня в тот момент, когда я смогу воспользоваться ее слабостью.

Он поднял тяжелый мешок с песком, которым закреплялась ближайшая стойка. Чтобы поднять такую тяжесть, требовались обе руки; от боли в окровавленном плече Мерфи даже вскрикнул и чуть не выронил мешок себе на ноги. Ему все-таки удалось подтащить мешок к тому месту, где лев пытался выпутаться из хитросплетения канатов, опутавших ему лапы.

— Тебе явно будет больнее, чем мне, — пробурчал Мерфи и опустил мешок на голову льва.

Лев рухнул на пол.

Чтобы удостовериться в собственной безопасности, Мерфи дождался, пока оглушенный зверь сделает несколько неглубоких вдохов, и медленно потянулся к кожаному ошейнику, на котором висел красный футляр. Затаив дыхание, он сорвал футляр со львиной гривы.

Мерфи держал в руках свою награду — очень легкую; невольно даже подумалось, что футляр пуст.

— Что в нем, Мафусаил? Надеюсь, не сигара? Поначалу Мафусаил ничего не ответил. Затем металлическая дверь распахнулась.

— Вы победили, Мерфи, а теперь убирайтесь. Насладитесь трофеем на досуге. Мне хочется сказать три очень важные вещи, ведь победитель заслуживает определенного уважения. Во-первых, как я уже говорил, эта вещичка и в самом деле очень опасна.

— Опасна в том смысле, что украдена?

— О, не имеет значения, каким образом она мне досталась. Так же как и в случае с остальными призами, которые вы получили от меня, можете не опасаться погони разгневанного владельца. Но есть кто-то другой, кто захочет добраться до вас, как только выяснит, что вы обладаете ею. Я не знаю, кто это и почему он (или они) так заинтересован в этой вещи, зато умею заметать следы. Тем не менее, я получил определенную информацию: есть некто, кому очень хочется завладеть этой вещицей, и он ни перед чем не остановится — да-да, именно так, ни перед чем.

— Завладеть этой вещицей? Что здесь лежит?

— А это как раз второе, что я хотел сказать. В футляре нет самого приза. Там ключ к нему. А что значит, ключ и что представляет собой ваша нынешняя награда — догадывайтесь сами. Мне почему-то кажется, что вы принадлежите к небольшой горстке обитателей нашей планеты, способных разгадать такую загадку. Я также могу сказать, что, если вам действительно удастся ее разгадать, это будет самая главная находка вашей жизни. Если, конечно, доживете до того времени.

— Но Даниил… Приз имеет какое-то отношение к Даниилу?

Мерфи начинал терять терпение.

— А это третье, что я собирался сказать, и последнее. Связь может показаться не столь уж очевидной, но, клянусь, она существует, и разгадка тайны сделает вас царем над всем вашим драгоценным кружком библеистов. Гарантирую. А теперь убирайтесь!

— Но, Мафусаил, ты не можешь оставить меня в подобной неизвестности. Что это такое?

— Могу и оставляю, Мерфи. Я проиграл и чувствую себя как любой проигравший.

Поморщившись, Мерфи бросил еще один взгляд на свое окровавленное плечо и направился к двери, крепко сжимая в руке футляр.

— Ну что ж, прощай, безумный простофиля! И спасибо за развлечение.

Когда Мерфи уже находился в дверях, Мафусаил рявкнул ему вслед:

— Мерфи, не слишком-то увлекайтесь своим библейским героизмом! С тем, что у вас в руках, будьте предельно осторожны. Если вам все-таки суждено погибнуть, я бы предпочел, чтобы это произошло в ходе одного из наших маленьких испытаний, и не хочу никому отдавать честь стать вашим убийцей.

Мерфи глянул в сторону возвышения.

— Ты неисправимо сентиментален, Мафусаил. Спасибо за предупреждение, но счет на данный момент таков: у христиан — одно очко, у львов — ноль.

2

Вавилон, 604 год до Рождества Христова

Вопль пронзил ночь Вавилона подобно вою громадного зверя в предсмертной муке. Он пронесся по каменным коридорам и был слышен даже за стенами дворца на залитой лунным светом рыночной площади и в запутанном лабиринте улочек, где ночевали нищие. Птицы на берегах большой реки тревожными голосами откликнулись на крик, а потом стаями поднялись над великим городом.

За воплем последовала тишина, показавшаяся еще более зловещей.

А затем метания, судорожные телодвижения, закатывание глаз, слезы — и все из-за немыслимо страшного сновидения. Жуткий неземной пейзаж, клубящийся хаос, образы и звуки из тех пределов, где обитает душа, находясь между сном и пробуждением.

Повелитель самой могущественной державы на земле был бессилен противостоять напору враждебных сил на его собственную душу.

Дюжина стражников, крепких молодцов, с громким топотом неслась по каменным плитам дворца, выкрикивая приказы. Свет от наспех зажженных факелов освещал до смерти перепуганные лица под шлемами гвардейцев, сновавших по дворцу в поисках той опасности, которую они не сумели предвидеть.

4
{"b":"7182","o":1}