ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы проехали к Боливийско-Аргентинской границе, чтобы искупаться в горячем источнике. Там нам встретились боливийские пастухи — смуглые бичи, говорящие на странном, тягуче-медленном испанском. Видимо, в этом неторопливом мире они и думать привыкли медленно. На обратном пути у пограничного столба мы увидели забуксовавший в яме микроавтобус с парочкой гринго. Пока мы их вытаскивали, выяснилось, что ребята едут с Аляски на Огненную Землю. Взглянув сверху на гигантский солончак Salar-de-Atacama, мы скатились в поселок, где уже бушевала пыльная буря. Но мне повезло: сразу подвернулась попутка, я вернулся к морю и покатил дальше на юг.

За Антофагастой дожди на побережье бывают почти исключительно после сильных землетрясений (то есть раз в 5-15 лет). В чем причина такой связи, неизвестно, хотя подмечена закономерность еще во времена Дарвина. Поскольку очаги землетрясений здесь обычно находятся под дном океана, напрашивается мысль, что толчки вызывают перемешивание морской воды. Более теплые слои поднимаются к поверхности из-под холодного течения, резко усиливается испарение, а постоянные западные ветры гонят облака к берегу. К сожалению, ввиду отсутствия землетрясения проверить эту гипотезу мне не удалось. Благодаря дождям раньше кое-где росли рощи акаций Prosopis tamarugo, но их почти не осталось.

В продольной долине за прибрежным хребтом (продолжении Атакамы) разрабатываются гигантские залежи селитры. Вероятно, она образовалась из гуано морских птиц.

Если это так, значит, течение Гумбольдта существовало еще в начале кайнозоя, когда берег проходил восточнее.

Я пересек Южный тропик, проехал еще несколько сот километров и остановился на день в заповедничке Pan de Azucar («Сахарная Голова»), названном так по круглому островку у берега. Здесь дожди бывают почти каждый год, поэтому на склонах растет кустарник и великое множество кактусов — метровые колючие шары Echinocactus, пучки «фаллосов» Mamillaria размером с купол зонтика, колонновидные гиганты Ferrocactus и крошечные Opuntia, «составленые» из плоских лепешек размером с монетку. На обращенных к морю склонах ловят туман странные Tillandsia — словно вставший торчком бородатый лишайник. В горах мне не встретилось ничего интересного, кроме мелких птиц и старых следов гуанако (они напоминают отпечатки копыт оленя, а не верблюда, родственника гуанако). Зато на берегу я нашел следы кошачьей выдры, по валунам бегали ящерицы, а на скалах и пляжах было множество птиц.

Я прошел по берегу километров десять, высматривая пингвинов, черных куликов-сорок (Haematopus ater) и канадских кроншнепов (Numenius americanus и N.

tahitiensis). Море здесь — почти единственный источник пищи, поэтому даже мелкие певчие птицы — оляпковые дрозды (Cinclodes) и прочие — встречаются в основном у прибойной полосы.

Я уже понял, что автостоп здесь не проблема, и дальше старался не пользоваться автобусом. Насколько приятней мчаться на закате между горами и океаном, имея возможность видеть все вокруг! Чили, вытянувшееся узкой полоской вдоль западного побережья — страна закатов. Вот только мало кто их видит на пустынных берегах — ведь почти все население сосредоточено в центральной части страны, в основном в Продольной долине, отделенной от моря береговыми хребтиками.

Когда после ночи в дороге начало светать, повсюду вокруг зеленела весенняя травка. 3500 километров пустыни остались позади — начинались совсем другие края.

Кто не успел, тот опоздал — мертва Романтика, ребята!

Закрыты ставки навсегда конкистадоров и пиратов.

Нам не осталось диких рек, или на картах белых пятен,

И душит нас туризма век в своих коммерческих объятьях.

Вершины поздно покорять — они за деньги отдаются;

Везде бордюрчики стоят, где можно было подскользнуться.

А риска в мире больше нет — ваш гид вам врет или блефует:

Последний страшный людоед давно открытками торгует.

Акулы все приручены, сидят все змеи на окладе,

Ко всем опасностям лесным открыт проезд по автостраде;

Вулкана кратер можно снять, и не выплевывая соски,

Но надо очередь занять, чтобы билет купить в киоске.

Детишкам вашим не читать смешного старого Жюль Верна:

Карнеги или «Word 5.5» для них полезнее, наверно.

Без приключений тихо жить придется им в столетьи новом,

И йогурт сладкий побежит у них по жилам вместо крови.

Глава восьмая. Внеочередная весна

Водитель, сбавь скорость! Ребенок, переходящий дорогу, может быть твоим сыном!

Плакат на дороге Чайтен-Кояке.

Центральное Чили — удивительный край. Горы, пустыни и холодный океан надежно изолируют его от мира. Когда-то он был связан с Антарктидой, но потом она оказалась подо льдом. Остатки антарктической флоры и фауны, прошедшие в Чили через Патагонию, эволюционировали в мягком субтропическом климате и смешались с немногочисленными выходцами из тропической Америки, а также с «северянами», попавшими сюда после долгого пути по Андам. Результат получился очень интересный. Растительность этих мест поразительно напоминает субтропики Северного полушария, хотя состоит из совершенно других видов.

Я добрался до заповедника Fray Jorje, расположенного на стыке полупустыни и субтропической степи. В Чили с севера на юг сменяются несколько природных зон, но эта полоска земли настолько узкая, что на степи, например, пришлось всего около тысячи квадратных километров. Пейзаж степной зоны напоминал весенний Узбекистан или Армению. Повсюду цвели сады, по обочинам дорог тянулись «клумбы» из ярко-оранжевых цветов, похожих на тюльпаны и маки нашего юга. В теплом влажном воздухе висел сладкий аромат молодой травки. Даже птицы на изумрудных полях виднелись примерно те же — луни, чибисы, дрозды, да еще гигантские колибри вместо щурок.

Горы заповедника были покрыты настоящим ковром из цветов. Даже кактусы цвели все поголовно — от маленьких пушистых «котят» до метровых «царь-ежей». На концах веток гигантских «подсвечников» распустились белоснежные цветы размером с тарелку, а рядом, на тех же ветках, красные венчики цветков растения-паразита, скрытого в глубине тканей кактуса-хозяина. На тех же несчастных «канделябрах» кормились и корневые паразиты (Prosopanche) — их алые соцветия свечками торчали из земли вокруг. Некоторые склоны были сплошь усеяны фиолетовыми «суперфиалками», похожими на тропических бабочек, и «раструбами» безлистных лилий цвета советского флага.

Другие местные растения не такие заметные, но очень интересные. По сухим местам растет дикий картофель (Solanum tuberosum), а неподалеку взбирается на акации лиана — дикий помидор (Lycopersicon). Местные акации напоминают австралийскую мимозу, которую продают в Москве зимой, но их пушистые желтые шарики величиной со сливу. Если раздвинуть траву, можно найти удивительное создание — Lepuropetalon spatulata, одно из самых маленьких цветковых растений в мире. У него нормальные стебли, листья и цветы, но все оно вполне умещается в наперстке.

Как и в наших степях, здешняя весна быстротечна. К концу ноября исчезнут цветы, выгорит трава, сбросят листья акации, и только неунывающие кактусы будут сохранять признаки жизни. Видимо, поэтому фауна гораздо беднее, чем флора.

Гуанако, мелкие птицы, жуки-чернотелки да бесчисленные норы подземных крысовидных хомяков (Mitimys) — вот и все, что можно увидеть за день. По ночам хомяки выглядывают из нор, и тут их подстерегает маленькая рыжая кошка (Felis colocolo). Она так осторожна, что увидеть ее почти невозможно — только круглые следы на песке. Если повезет, встретятся серые лисички Dusicyon culpeo (они тут почему-то совсем ручные) или мелкая змейка — земляной удав Nothophis. Это безобидное создание — единственный вид змей в стране, но чилийцы их почему-то панически боятся.

В заповеднике есть и лес — маленькие рощицы на склонах высоких холмов, обращенных к морю, как бы северный форпост роскошных лесов, существующих дальше к югу.

49
{"b":"7183","o":1}