ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всеобщая история любви
Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
Воскресни за 40 дней
World Of Warcraft. Traveler: Извилистый путь
Мучительно прекрасная связь
Замуж назло любовнику
Альдов выбор
Луна для волчонка
Содержание  
A
A

— Стрелять умеешь?

— Да! — ответил я уверенно, как будто прожил всю жизнь на Диком Западе. Впрочем, в уточку в тире я иногда попадал. Тут надо заметить, что в те дни я был совсем молод и в первый раз уехал один так далеко от дома, так что мне очень многому предстояло научиться. Всю жизнь я мечтал о путешествиях и приключениях, а в тот год впервые дорвался по-настоящему до того и другого. Страна Погранзона лежала передо мной, как Новый Свет перед Колумбом, а закат все менял краски, и маленькая сова кричала где-то вдали, напоминая о тайнах бесконечного мира… «Что-то я расчувствовался, — проговорил Марко Поло, утирая непрошеную слезу, — давно это было… Итак, Индия…» …Женя осторожно вел «УАЗик» по изгибам грунтовки, а я положил вертикалку на зеркальце заднего вида и ждал появления зайца в лучах фар («разрешение на отстрел в научных целях есть,» — сказал Женя, и я ему верю). Вот он! Пиф-паф, ой-ой-ой! Надо же, попал! Видимо, очень уж стыдно было промахнуться. Больше зайцев не встречалось, и Женя предложил:

— Тут кореш из зоны пришел, на пасеке работает. Заглянем, перехватим чего-нибудь. «Медку поедим» — наивно подумал я. Впереди появилась будка, окруженная рядами бидонов. Женин друг в памяти отсутствует начисто. Ни одного бидона с медом там не было — все содержали в себе различные сорта медовухи. Аралиевая, липовая, ирисовая и так далее. «А теперь, ребята, выпьем за свободу!» Тихим предрассветным часом мы заползли в кабину и поехали обратно. Помню, Женя все пытался ехать побыстрее, я его уговаривал не торопиться, пока не уснул. «Я в этом году попадал в аварию дважды, лимит исчерпан» — сказал начальник. Разбудила меня жуткая тряска. Жени в кабине не было, машина полным ходом неслась под острым углом к дороге. Летая по железной коробке туда-сюда, я все же открыл дверь и выскочил. Мгновение полета — и я впечатался в заросший ежевикой склон кювета. «УАЗ» с оглушительным лязгом опрокинулся, а я откатился подальше и не то потерял сознание, не то уснул. Было уже довольно светло, когда я открыл глаза. Рядом с разбитым вездеходом валялись сломанная двустволка, штормовка с дырой вместо спины и пробитый бидон из-под медовухи. Женя лежал в нескольких шагах и беззаботно храпел. Все его лицо, рубашка и трава вокруг были залиты кровью. Пока я до него дополз, он проснулся и с ужасом оглядел место катастрофы. Тогда я вытащил его из кювета и уложил на обочине. Обычно, когда в рассказе об этом случае я дохожу до слов «и вот я взвалил Женю на плечи и отнес к дороге…», восхищенные слушательницы спрашивают:

— А далеко пришлось нести?

— Не очень, — скромно отвечаю я, а про себя добавляю: «— метра три, но он был о-очень тяжелый…» Меж тем начальник был в отчаянии. В экспедиции имелся штатный шофер, так что Женя вообще не имел права садиться за руль. Из его невнятного бормотания я мог различить только многократно повторяемое слово «тюрьма». Из-за поворота появилась пара грузовиков. Видно было, как расширились глаза водителя первой машины. И тут, когда было уже почти поздно, в моем все еще замутненном мозгу сверкнула спасительная мысль:

— Женя, — быстро сказал я (уже завизжали тормоза), — мы ехали ночью, на дорогу вышел тигр, и мы, чтобы не сбить редкого зверя, свернули в кювет. Вид у начальника был такой, словно он побывал у тигра в когтях. Лоб глубоко рассечен, несколько ребер сломано, глаз подбит. Я отделался сквозной дырой в ступне, трещинкой в шейных позвонках (тогда думал, что ушиб) и мелкими царапинами. Версия оказалась довольно удачной и произвела на всех большое впечатление, но для ГАИ не подходила: очень уж много мы выпили. Когда пришел врач, я спрятался, а Женя сказал, что ехал на мопеде и упал с моста.

— Не верю! — сказал врач, — ты с кем-то подрался. Если найду второго участника, сообщу в милицию. Женю увезли в больницу, а мне пришлось лечиться самому. Деревенские девушки каким-то образом узнали, что это я так отделал начальника (у которого каждый бицепс был с меня толщиной) и прониклись ко мне огромным уважением. Только через пару дней я смог выйти из поселка и прогуляться по тайге. Понаблюдав с высокого берега за выдрой, ловившей в ручье раков, я бодро направился домой и был встречен улыбающимся милиционером.

— Зачем нанес побои Кушнареву Е. Н.? — радостно приветствовал он меня.

— Не помню, пьяный был! — ответил я. Нет, конечно нет. С ума я, что ли, сошел — шутить с милицией? Ну, соврал что-то, плечами пожимал — шея так заболела, что чуть не отключился. На следующий день я встретил в тайге молодого гималайского медведя. С сосредоточенным видом он шел по поляне, уткнув нос в землю и что-то шумно вынюхивая. Шел прямо на меня — как бы не получить вторую травму! Тихонько свистнул — ноль внимания. Свистнул громче — не реагирует. Крикнул — уши в мою сторону повернул, но головы не поднял. Еще несколько шагов — и он уткнется мордой мне в колени. Я тихонько начал пятиться. Так мы двигались несколько секунд. Но вот мишка достиг места, где я только что стоял, учуял запах, страшно испугался и рванулся бежать — вперед, конечно. Отскочить я успел, но упал и чуть подвернул шею. А-а-а! Проработав пару дней в экспедиции вместо Жени, я поехал в Новосельское — маленький поселок на озере Ханка. Мужик, которого я в Спасске попросил взять билет на автобус, отказался и побежал стучать. Пришлось выйти из города пешком и голосовать. Тем временем Женя выписался из больницы и уехал в город. Институтское начальство не поверило байке про тигра, и бедняге пришлось во всем признаться. Но он отделался выговором — в тех краях ценят умение красиво, художественно врать. …До Ханки было всего четыре километра. Бросив вещи на берегу, я пошел купаться. Примерно через полчаса удалось дойти до места, где воды было по пояс. С китайской стороны ползла огромная грозовая туча, обстреливавшая озеро молниями. Проплавав минут пять, я поспешил к берегу. В спину ударил сильный холодный ветер. Несмотря на смешную глубину, поднялось некое подобие шторма. Ветер нагнал воду к берегу, и мои шмотки лежали под водой. Пошел сильный дождь. Заходящее солнце зловеще светило из-под черной тучи. С трудом одевшись, хромая на обе ноги и держась за шею, я ковылял к поселку по колено в грязи. Быстро стемнело. Последний километр уже почти полз. Ну вот, наконец-то… Кажется, все позади. Свет… Забыв, что вместо выключателя торчат провода, я протянул руку — удар! Что я сказал в этот момент, можете перечислить сами. Утро снова оказалось чудесным. Автобус промчал меня по Ханкайской низменности, мимо рисовых полей, маленьких стожков сена, японских журавлей на берегах каналов. Красота! Только вот зуб болит — пломба выскочила. Покинув Спасск, где вместо домов вдоль большинства улиц идут бетонные заборы с проволокой по верху, я к вечеру был уже в преимущественно гражданском Арсеньеве. Добрая докторша положила мне в зуб мышьяк (как потом выяснилось, мало) и ласково сказала, чтобы я пришел завтра. На следующий день я в прекрасном настроении явился в поликлинику. Хребты Синий на западе и Восточный Синий на востоке заманчиво выглядывали из-за городских домов, торопя поскорее разобраться с зубом. Добрая докторша засунула в дырку маленький штопор, намотала на него нерв, и… зазвонил телефон. Семь минут она беседовала с какой-то подружкой, непроизвольно водя рукой туда-сюда. Я впился в подлокотники так, что сломал два ногтя. Закончив беседу, она положила трубку, вырвала нерв и тут, наконец, взглянула на меня.

— Тебе что, нехорошо? Больше в то лето никаких неприятностей не случилось. Через пару недель я приехал в Москву и выслал Жене слайд с тигром. Размахивая вещественным доказательством, Женя поспешил к начальству. «А все-таки она вертится, — кричал он, — теперь никто не усомнится!» Выговор ему сняли и объявили благодарность — за проявленный героизм в деле охраны природы. Но история на этом не закончилась. Прошел год, и Приморье снова встретило меня теплым дождем, и щитомордник сполз с крыльца, когда я отпирал дверь избушки. Всю ночь я ходил по главной улице поселка от фонаря к фонарю. На свет прилетали тысячи бабочек. Огромные и совсем крошечные, они сбивались у каждой лампы в многометровое светящееся, шуршащее, вьющееся облако. За бабочками охотились совы, козодои, летучие мыши, ежи, землеройки, полозы и коты. Ночь была наполнена пением древесных лягушек, огоньками светлячков и ароматом цветов. Утром я прошелся по лугам, заросшим гигантскими фиолетовыми ирисами, а потом заглянул в гости к Мише. К моему удивлению, через полчаса за столом собрался весь штат заповедника и большинство соседей. Все как-то уважительно смотрели на меня, никто не перебивал, и, наконец, старший егерь Ерофеич попросил:

2
{"b":"7184","o":1}