ЛитМир - Электронная Библиотека

Поскольку впереди — большие города, приходится постричься (маникюрными ножницами) и сменить зеленую футболку на чистую. Город Ханьчжоу был столицей страны в XII веке. Он считается главной туристской достопримечательностью Восточного Китая, но на самом деле смотреть здесь особо не на что: озеро, окруженное стандартными храмами, пагодами и павильонами разных династий.

18.09. 19$+40Y. В пяти километрах от Ханьчжоу течет река Фучьжинчьжян, по которой раз в день проходит приливная волна типа амазонской поророки. Аборигены используют ее для своего рода серфинга, чтобы на специальных узких лодках подняться от моря до Ханьчжоу или от Ханьчжоу до Мяошаня. Поскольку в путеводителях об этом не упоминается, туристов здесь не бывает, и денег за провоз не берут.

Сегодня волна проходит в час ночи. Мы ждем ее на залитой огнями реке — сотни лодок с фонарями на мачтах. Наконец белый пенистый вал подхватывает всю флотилию и несет вверх. За полчаса мы пролетаем девять километров до железнодорожного моста, где многие сходят на берег, чтобы занять лучшие места в поезде Кантон-Шанхай до его прихода в Ханьчжоу.

В четыре утра я в Шанхае — огромном (13 миллионов человек) и скучном городе, застроенном по-европейски. Интерес представляет только малень-кий храм, сильно поврежденный в годы культурной революции. Новые росписи изображают Будду, карающего солдат Народно-Освободительной Ар-мии. В общем, на город достаточно часа.

Пробираюсь на «Ракету» вверх по Янцзы. Выходим в Восточно-Китайское море, поднимаемся по бесконечно широкой реке цвета зимней слякоти, потом сворачиваем в Великий канал и в десять часов швартуемся в Сучжоу — городе храмов и садов.

Канал — самый длинный в мире (1200 км) и соединяет Пекин с рекамиХуанхэ, Янцзы и Фуцзинцьзян. Через час плывем обратно в реку и дальше вверх, мимо городов, почти непрерывно тянущихся по берегам: Юйшань, Ущи, Яньчьжоу, Чьженчьжян. На реке и канале нет ни чаек, ни уток, ни куликов — только мусор, пятна нефти, ряды шелковиц по затопленным паводком лугам (Цзянси — «шелковая провинция»), белые цапли, баржи, загруженные так, что вода выше палубы, жилые лодки-сампаны, дельфины (не настоящие речные, а соталии — похожие на морских, но маленькие), и очень редко — черные морские свиньи, которые почти не поднимаются выше устья.

В три часа дня схожу на берег в Нанкине (произносится Наньjин) — столице страны в VIII-X и XVI-XVIII веках, а также главном городе мятежных тайпинов, базе великих заморских экспедиций средневековья, историческом сердце и самом симпатичном городе Восточного Китая. Здесь нормальные цены (в Шанхае — тройные), богатейший рыбный рынок (в продаже все от лапши-рыбы до акул), полно молодых ребят, говорящих по-английски, а среди уродливой, как везде в Китае, современной архитектуры натыкаешься на древние стены, башни и дворцы. Осмотрев на рынке коллекцию эндемичных змей и черепах, еду на гору Линггушань — единственное место в Восточном Китае, где сохранились равнинные леса (50-300 м). По ним видишь, как прекрасна была эта земля, прежде чем 2100 лет назад ее превратили в рисовое поле. Лес состоит из деревьев по три-четыре метра в диаметре, а между ними — трава по шею. По разнообразию деревьев Линггу, наверное, занимает первое место в Восточной Азии: гинкго, туи, криптомерии, кипарисы, бесконечные вариации кленов и дубов.

Когда я предлагал знакомым орнитологам участие в этой поездке, то слышал вопросы, за которые надо у зоолога отбирать диплом: «А где мы будем ночевать? А как же без языка? А вдруг не хватит денег?» Пусть теперь почитают, что можно увидеть за пять часов на окраине Нанкина: два вида ястребов, фазаны королевский, Эллиота и китайский обыкновенный, бамбуковая куропатка, две горлицы, желтоклювая и бенгальская кукушки, карликовый сычик, желтохохлый зеленый дятел, черноголовый дрозд, две саблеклювых и несколько видов крапивниковых тимелий, две нектарницы, нилтава Давида и еще два вида мухоловок, желтобровая синица, два вида поползней, розовая иволга, бурая острохвостая муния, хохлатая майна, два дронго, сороки голубая и гималайская желтоклювая, куча славковых и Enicurus leshendati (дроздовая трясогузка или как там ее по-русски, самая красивая птица маленьких лесных озер).

Помимо этого, в лесу разбросаны тут и там храмы всех династий начиная с VI в, пагоды, сады бонсай и мавзолеи, из которых самый новый — Сунь Ятсена, а самый старый — императора Хонг Ву (302-374). От него в две стороны тянутся аллеи с трехметровыми статуями солдат и зверей в монументально-юмористическом стиле.

19.09. 19$+38Y. Едва мне удалось приблизиться к осуществлению заветной мечты — путешествию без траты денег — как меня постигла катастрофа. При предъявлении Дацзыбао кондуктору теплохода Нанкин-Ууху оно рассыпалось от ветхости, и половину унесло ветром. В Ууху один учитель английского написал мне новое, но, естественно, уже без печатей.

Единственная достопримечательность Ууху, да и всей северной части провинции Аньхой — заказник на старицах и островах Янцзы. Ландшафт напоминает Полесье в половодье, поэтому пришлось ненадолго угнать сампан. В нем не было весла, только шест, и перебраться через глубокие протоки к островам не удалось, но и на берегу оказалось много интересного.

Заказник был создан в 1970 году для охраны китайских аллигаторов. Они все равно продолжают вымирать, зато это место стало одной из главных зимовок птиц на востоке Китая. Основная масса северных мигрантов появляется в октябре-ноябре, но самые интересные уже прибыли к моему приезду: шесть красноногих ибисов — почти все, оставшиеся в мире. Аллигаторы из-за плохой погоды на берег не вылезали, а разглядывали меня из воды. Видимо, на них потихоньку охотятся — они подпускают лодку только метров на сто. В ивняке пасутся водяные олени, а в старицах, где вода прозрачная, можно увидеть псефуров — огромных длинноносых осетров, медленно плавающих у дна.

20.09. 19$+19Y. В четыре утра приезжаю в Лоян (провинция Хэнань), бывший столицей династии Северная Вэй в V-IX вв. Здесь такие же пещеры, как в Дуньхуане, но менее интересные. В восемь я уже в Чьже?чьжоу, а в девять — в знаменитом монастыре Шаолинь. Он совсем маленький, но окружен пятикилометровым кольцом сувенирных лавок. Китайских туристов здесь, наверное, тысяч тридцать.

К полудню добираюсь в Кайфын на Хуанхэ. Она втрое меньше Янцзы и вдвое грязнее.

Кайфын был столицей страны в X-XI веках. С IV века здесь существует еврейская община. Сейчас осталось меньше ста человек, остальные уехали в Израиль. От синагоги сохранился только макет в музее. Вечером оказываюсь в Чуйфу, провинция Шаньдун. Как и Хэнань, Шандун — это большое кукурузное поле, но вместо лессовых холмов здесь плоская равнина с отдельными горами и дельтой Хуанхэ на севере. В Чуйфу в 551 г до н. э. родился и через 72 года умер Ко?, известный в Европе как Конфуций.

Конфуцианство — скорее не религия, а философия общественной иерархии, поэтому он легко уживался с другими верованиями и был очень любим всеми императорами Китая.

Каждый новый правитель подтверждал особые права семьи Конг на Чуйфу и окрестные земли, так что город был как бы государством в государстве. Последний, 77-й потомок Конга, в 1948 году эмигрировал на Тайвань, оставив туристам огромную феодальную усадьбу, храмовый комплекс и маленький холмик в парке — могилу философа. В храме можно увидеть изумительную резьбу по камню, коллекцию каменных стел, установленных на гигантских каменных черепахах (символ вечности), барабан размером с цистерну — в барабанной башне и колокол вдвое больше кремлевского — в колокольной.

В Чуйфу приятно отдохнуть среди тысячелетних кипарисов, стаек голубых сорок и криков «хэллоу». Но меня торопит состояние снаряжения, особенно паспорта, который совсем развалился, и брюк, расползшихся от бесконечного форсирования заборов и влезания в окна поездов. Осмотрев пирамиду императора ШаоХао (XX век до н. э.) залезаю в поезд в Тайань.

21.09. 19$+15Y. Гора Таошань, или Тайшань (1500 м) — самая почитаемая из священных гор Китая. Ее статус признается буддистами, даосистами, конфуцианистами и маоистами. Конфуций, глядя с вершины, произнес известную фразу «мир тесен», а Мао, посмотрев на восход солнца, изрек «Восток красный!»

20
{"b":"7186","o":1}